Rambler's
Top100
Детская. Сказка.
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «Н»] [Носов Николай]

Николай Носов
Незнайка в Солнечном городе

Продолжение 4

Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Окончание

Глава двадцать шестая. Важные события

Увидев, что никто не обращает внимания на его жёлтые брюки, Незнайка успокоился и перестал думать о милиционере Свистулькине. День он провёл довольно весело и только вечером, когда лёг спать, вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Сначала он даже не понимал, что с ним творится. Ему казалось, будто он не то потерял что-то, не то обещал что-то кому-то дать, но не исполнил обещанного, не то ему обещали что-то дать, да так и не дали.

«Шут его разберёт, что такое со мной! — недоумевал Незнайка. — Всё было так хорошо, и вот на тебе!»

Он принялся вертеться на кровати с боку на бок, изо всех сил стараясь заснуть, и вдруг услыхал тоненький писк, будто комар пищал. Незнайка насторожился и постепенно в этом писке стал различать слова:

«А ты про милиционера забы-ы-ыл? Забы-ы-ыл?»

«Ишь ты! — удивился Незнайка. — Да это ведь совесть! Ха-ха! Давно, как говорится, не слышали!»

Но совесть не обратила на его насмешки внимания и продолжала:

«Ты вот спишь себе, а милиционера из-за тебя держат в больнице. Пойди лучше к Компрессику и скажи, что Свистулькин на самом деле видел у тебя волшебную палочку. Ведь Компрессик считает, что Свистулькин не в своём уме, поэтому и находит нужным его лечить».

— Вот наказание! — проворчал сквозь зубы Незнайка. — Как только мне надо спать, она просыпается и начинает зудеть. Ей, видите ли, ночью почему-то не спится.

Однако совесть не умолкала и всё настойчивее твердила своё:

«Я ведь хочу, чтоб ты был лучше. Я не могу спать, когда вижу, что ты поступаешь скверно».

«Ну ладно, ладно! — с раздражением отвечал Незнайка. — Завтра пойду и расскажу всё. Пусть милиционер накажет меня. И волшебную палочку пусть заберёт! Обойдусь и без палочки. Из-за неё одни неприятности только!»

Не успел Незнайка это сказать, как совесть успокоилась, и он моментально уснул.

На другой день Незнайка, конечно, никуда не пошёл и никому ничего не сказал, а вечером, когда совесть снова принялась упрекать его, он сказал, что исполнит обещанное завтра. Таким образом, он нашёл очень хороший способ ладить со своей совестью. С ней вовсе не нужно было спорить, а как только она начнёт упрекать, надо было сказать: ладно, мол, сделаю завтра. Совесть моментально утихала, после чего можно было спокойно спать.

Наши путешественники по-прежнему пропадали по целым дням в парке, а в Солнечном городе между тем происходили очень важные события, которые мало-помалу произвели значительные перемены в жизни городских жителей. Огромную роль в этих событиях сыграли трое бывших ослов, то есть уже известные всем Калигула, Брыкун и Пегасик. С тех пор как эта троица встретилась на Макаронной улице и Пегасик придумал протянуть поперёк тротуара верёвку, от которой так пострадал милиционер Свистулькин, они больше не расставались друг с другом. Втроём им было не так скучно, к тому же Брыкун и Калигула надеялись, что Пегасик придумает ещё какое-нибудь интересное мероприятие. Пегасик сказал, что самое интересное дело, которое он знает, — это обливать из шланга водой прохожих, но, со временем, он, возможно, изобретёт и ещё что-нибудь.

На следующее утро, как только на улицах появились поливальщики цветов, Калигула, Брыкун и Пегасик отняли у одного из них шланг и принялись обливать прохожих. Пока прохожие сообразили, в чём дело, многие были облиты с головы до ног. Такую же шутку Калигула, Брыкун и Пегасик проделали с прохожими и на другой улице, потом на третьей. Все эти подвиги их не прошли незамеченными, и на следующий день в газете появилось новое сообщение. Вот что там было написано: «Нам уже приходилось сообщать в нашей газете, как двое неизвестных прохожих завладели шлангом для поливки цветов и поливали из него пешеходов на улице. За вчерашний день произошло ещё несколько таких же нелепых случаев. Один из облитых с ног до головы пешеходов простудился и заболел. В настоящее время он находится в больнице, где, по всей вероятности, ему придётся пролежать несколько дней.

Необходимо отметить, что случаи обливания холодной водой прохожих являются дикими, несообразными выходками, которые уже давно не наблюдались в нашем городе. Последний раз такой случай произошёл несколько десятков лет назад. В те далёкие от нас времена ещё существовали коротышки, которым доставляло удовольствие делать неудовольствие другим коротышкам. Так, например, некоторым из них нравилось, подкравшись к кому-нибудь сзади, неожиданно ударить кулаком по спине или вылить кружку холодной воды на голову. Многие из них любили играть в пятнашки. Сбивая прохожих с ног, они носились по улицам шибче ветра, почему и получили название ветрогонов.

В результате проведённых воспитательных мероприятий ветрогоны перестали существовать в нашем городе уже много лет назад. Остаётся невыясненным, являются ли обливавшиеся водой коротышки ветрогонами, уцелевшими от прошлых времён, или это какие-нибудь новые, неизвестно откуда появившиеся ветрогоны. Надо надеяться, что в будущем всё это выяснится».

Кстати сказать, обливание водой из шланга было не единственным развлечением у наших ветрогонов. Увидев, что жители Солнечного города часто играли в прятки, они тоже стали играть в эту игру, но внесли в неё некоторые усовершенствования. Впоследствии эта усовершенствованная игра получила даже некоторое распространение среди простых коротышек и была названа ветрогонскими прятками. Каждый играющий в эту игру брал в руки кружку с водой. Тот, кто искал, должен был не только найти того, кто прятался, но и облить его из кружки водой, а тот, кто прятался, должен был облить того, кто искал. Точно так же появилась игра, которая была названа ветрогонскими пятнашками. При этой игре играющие гонялись друг за дружкой и обливались водой из кружек. Как только пятнашке удавалось облить кого-нибудь, он сейчас же переставал быть пятнашкой, а вместо него пятнашкой становился облитый, который, в свою очередь, старался облить остальных игроков.

Кроме подвижных игр, Калигула, Брыкун и Пегасик очень быстро освоили и настольные игры, как, например, лото, домино, бильярд, шашки и даже шахматы. Однако и здесь играть просто, как все играли, им не понравилось, и Пегасик, который был самый изобретательный из них, предложил играть на щелчки. При этом методе проигравший партию в шахматы, шашки, домино или бильярд подставлял лоб, а выигравший давал ему один, два или какое-либо другое заранее обусловленное количество щелчков.

Необходимо напомнить, что все эти дикие выходки происходили потому, что Калигула, Брыкун и Пегасик были необычные коротышки. В каждом из них осталось кое-что от животного состояния, в котором они пребывали прежде. Особенной грубостью отличался Брыкун. Он никогда никому не уступал дороги на улице — наоборот, норовил толкнуть каждого встречного, наступал всем на ноги и плевался куда ни попадя. Вместо того чтоб смеяться потихоньку, он оглушительно ржал, так что прохожие шарахались от испуга в стороны и затыкали руками уши. Если ему что-нибудь было надо, он не просил, а просто брал или отнимал. Если же ему не давали, то он лягался ногами, а иногда даже пытался кусать. Он всех называл лопухами и другими обидными прозвищами, всем грозился оборвать уши, выдумал лазить в чужие квартиры, когда хозяева спали, и брать без спросу их вещи.

Впрочем, Пегасик и Калигула были ничем не лучше. Им всем троим по-прежнему казалось странным, что они ходят не на четырёх ногах, а на двух. Их всё время одолевало желание опуститься на четвереньки и закричать по-ослиному, но какая-то внутренняя сила удерживала их от этого. В результате неудовлетворённого желания их начинала грызть тоска, белый свет становился не мил, и всё время словно сосало под ложечкой, а от этого хотелось выкинуть какую-нибудь скверную шутку, чтобы и у других на душе сделалось так же нехорошо, как у них. Если бы Незнайка узнал об их мучениях, то поскорей превратил бы их обратно в ослов. Но он ничего об этом не знал.

Жители Солнечного города часто видели всех троих друзей вместе. Каждому невольно бросалось в глаза имевшееся между ними сходство. И на самом деле, все трое были одеты как бы по одной моде: в яркие цветастые пиджаки с узенькими, короткими рукавами, из которых торчали увесистые кулаки, длинные и широкие брюки ядовитого зеленовато-жёлтого цвета, а на головах вместо шляп или кепок — какие-то непривычные береты с яркими пятнами. Если присмотреться внимательней, то и в лицах можно было заметить сходство. Особенно обращало на себя внимание, что у каждого был коротенький, словно пуговка, нос и длинная верхняя губа, что придавало лицу какое-то недоумевающее, глуповатое выражение. Различие, как уже говорилось, было лишь в том, что у Пегасика веснушки сидели только на носу, у Брыкуна — на носу и на щеках, а у Калигулы всё лицо было усеяно веснушками, словно маком.

Поскольку в Солнечном городе очень большое значение придавалось одежде и вообще модам, многие жители тут же обратили внимание на то, как были одеты Калигула, Брыкун и Пегасик. Некоторые сразу вообразили, что появилась новая мода, и бросились в магазины. Однако ни цветастых пиджаков с узенькими рукавами, ни пёстрых беретов в магазинах не оказалось. Единственное, что можно было получить, — это жёлтые брюки. Многие тут же нарядились в жёлтые брюки, но вскоре увидели, что эти брюки были не такие, как надо. Во-первых, они были недостаточно широкие; во-вторых, недостаточно длинные; в-третьих же, они были просто жёлтые, в то время как настоящие модные брюки были не чисто жёлтые, а с зеленоватым оттенком. Огромные количества жёлтых брюк, выпущенные одёжной фабрикой, остались лежать в магазинах. Их никто не хотел брать. Иголочка готова была рвать на себе волосы от досады. А в это время из магазинов стали поступать на фабрику требования присылать широкие жёлто-зелёные брюки, пиджаки с узкими рукавами и пёстрые береты.

— С ума можно сойти от таких требований! — кипятилась Иголочка. — Где это видано, чтоб брюки были широкие, а пиджаки с узкими рукавами! Нет, мы этого допустить не можем! Это безвкусно.

— Конечно! — вторила ей Пуговка, которая была очень рассержена тем, что сделанные по её проекту брюки не находили сбыта. — Где это видано, чтоб брюки были жёлто-зелёные! Это не художественно! Не эстетично!

— Нет, нет! — подхватила Иголочка. — Наша фабрика таких брюк выпускать не будет. Пусть они там хоть совсем без брюк ходят, нам дела нет!

Некоторые любители одеваться по моде, не дожидаясь, когда фабрики начнут выпускать нужные им фасоны одежды, стали сами шить себе из зеленовато-жёлтой материи брюки такой длины и ширины, как им хотелось. С модными пиджаками и беретами дело обстояло проще. Достаточно было взять в магазине любой пиджак, укоротить и обузить у него рукава, и пиджак сразу становился модным. Для изготовления беретов употреблялись обычные шляпы. Для этого у шляпы начисто обрезались поля, так что вместо шляпы получался как бы колпак. У этого колпака подвёртывались внутрь края, наносились пятна какой-нибудь краской, а сверху пришивался из кусочка верёвочки хвостик. Некоторые модники добились больших успехов в портняжном искусстве, а в одном доме даже появилось общество по изучению кройки и шитья.

Нужно сказать, что подражание трём бывшим ослам не ограничивалось одной одеждой. Некоторые коротышки так усердствовали в соблюдении моды, что хотели во всём быть похожими на Калигулу, Брыкуна и Пегасика. Часто можно было видеть какого-нибудь коротышку, который часами торчал перед зеркалом и одной рукой нажимал на свой собственный нос, а другой оттягивал книзу верхнюю губу, добиваясь, чтобы нос стал как можно короче, а губа как можно длиннее. Были среди них и такие, которые, нарядившись в модные пиджаки и брюки, бесцельно шатались по улицам, никому не уступали дороги и поминутно плевались по сторонам.

В газетах между тем иногда стали появляться сообщения о том, что где-нибудь кого-нибудь облили водой из шланга, где-нибудь кто-нибудь споткнулся о верёвку и разбил себе лоб, где-нибудь в кого-нибудь бросили из окна каким-нибудь твёрдым предметом, и тому подобное.

Честные коротышки, которых, конечно, было большинство в городе, возмущались всем этим, а один газетный читатель, по имени Букашкин, опубликовал даже большую статью в газете. В этой статье читатель Букашкин писал, что он возмущается той невозмутимостью, с которой все смотрят на творящиеся вокруг безобразия. Он утверждал, что во всех этих безобразиях виноваты неизвестно откуда взявшиеся ветрогоны, в существовании которых теперь уже можно не сомневаться. Букашкин писал, что, откуда бы ни взялись эти ветрогоны, с ними так или иначе надо бороться. Для того чтобы бороться с ветрогонами, Букашкин предлагал организовать общество наблюдения за порядком. Члены этого общества должны были ходить по улицам, задерживать провинившихся ветрогонов и подвергать их аресту: кого на сутки, кого на двое суток, а кого и больше, в зависимости от размера вины.

В ответ на статью Букашкина в другой газете появилась статья читателя Таракашкина, который доказывал, что никакого общества наблюдения за порядком организовывать не надо, так как такое общество давным-давно организовано, и это не что иное, как всем известная милиция, которая, однако ж, забыла, что ей надо заниматься тем делом, для которого она была создана. По словам Таракашкина, в прежние времена в Солнечном городе никаких автомобилей не было, по улицам ходили одни пешеходы, и милиция наблюдала только за тем, чтобы они не баловались, не хулиганили, не дрались между собой, так как в те времена многие коротышки были ещё очень задиристые. С годами характер коротышек заметно улучшился. Все сделались вежливые и воспитанные, стали вести себя вполне хорошо и культурно. В то же время на улицах начали появляться разные автомашины, мотоциклы, велосипеды. Милиционеры занялись регулировкой уличного движения и впоследствии даже забыли, что когда-то им приходилось наблюдать за поведением жителей и обуздывать не умеющих себя вести ветрогонов. В заключение Таракашкин писал, что милиция снова должна заняться своим прямым делом и начать борьбу с ветрогонами, не дожидаясь организации какого-то общества или сообщества.

Вслед за этим в различных других газетах по этому вопросу появилась целая куча статей разных коротышек. Одни коротышки поддерживали мнение Букашкина, указывая, что у милиции теперь есть много забот по регулированию уличного движения, поэтому без организации общества наблюдения за порядком не удастся справиться с беспорядком; другие писали, наоборот, что никакое общество наблюдения за порядком не справится с беспорядком, так как ни у кого нет опыта в этом деле, и поэтому борьбой с ветрогонами должна заниматься милиция. Со статьями по этому вопросу выступили такие коротышки, как Гулькин, Мулькин, Промокашкин, Черепушкин, Кондрашкин, Чушкин, Тютелькин, Мурашкин, а также профессорша Мордочкина.

Особенное внимание обратил на себя коротышка Кондрашкин, который писал статьи в излишне резкой форме, называл ветрогонов разными обидными именами, как, например, обломами, вертопрахами, пижонами, пустобрёхами, хулиганами, вислюганами, питекантропами, печенегами и непарнокопытными животными, а милиционеров — растяпами, ротозеями, недотёпами, лопоухими губошлёпами, рохлями, размазнями, самозабвенными свистунами. Такая резкость со стороны Кондрашкина объяснялась тем, что его самого облили перед этим на улице водой, а находившийся неподалёку милиционер даже не обратил на это внимания, так как смотрел в другую сторону.

Глава двадцать седьмая. Во власти Ветрогонов

В то время как в газетах разгорался спор о том, надо или не надо милиции вести борьбу с ветрогонами, милиционеры сами начали эту борьбу. Дело в том, что как только на улице происходил какой-нибудь такой случай, так сейчас же вокруг собиралась толпа коротышек. Любопытных обычно было такое множество, что они занимали не только тротуары, но и всю мостовую. От этого движение автотранспорта останавливалось, и дежурному милиционеру хочешь не хочешь, а приходилось вмешиваться, чтоб устранить образовавшийся затор.

Однажды произошёл такой случай. По улице навстречу друг другу шли двое коротышек — Супчик и Кренделёк. Оба были одеты по самой последней моде, то есть в широкие жёлто-зелёные брюки и пиджаки с узкими рукавами. Они не хотели уступить друг другу дороги, в результате чего один наступил другому на ногу (кто кому, сейчас уже в точности неизвестно). Как только это случилось, они принялись обзывать друг друга разными словами. Моментально образовалась толпа. Движение транспорта остановилось, прибежал милиционер Сапожкин и стал просить всех разойтись, но никто не расходился. Супчик же между тем ударил кулаком Кренделька по затылку и подставил синяк под глазом. Тогда милиционер Сапожкин схватил за шиворот Супчика и потащил в отделение милиции. По дороге Супчик пытался вырваться и укусил милиционера за руку. Сапожкин очень рассердился и, когда пришёл в милицию, достал из шкафа хранившуюся там с незапамятных времён толстую книгу, в которой были записаны все старинные законы, и вычитал в ней, что за каждый удар по затылку в старину полагались одни сутки ареста, за синяк под глазом — трое суток и за укус руки — тоже трое. Решив применить этот древний закон, Сапожкин сказал Супчику, что он арестован за все его преступления на семь суток, и отвёл его в отдельную комнатку, которая имелась при каждом отделении милиции и называлась почему-то «холодильником». Происхождение этого названия было теперь уже никому не известно. Само название сохранилось, а вот отчего оно произошло — это, как говорится, затерялось во мраке прошлого. В этой комнате на самом деле не было холодно, хотя, может быть, когда-то давно в ней поддерживалась прохладная температура. Единственное, чем теперь эта комната отличалась от остальных, было то, что она запиралась на ключ.

Оставив Супчика в «холодильнике», милиционер Сапожкин принёс ему из столовой ужин, а сам пошёл домой и лёг спать. И вот тут-то с ним случилась история, которая часто бывала с Незнайкой. Короче говоря, его начала донимать совесть. Ему стало казаться, что он не имеет права спокойно спать и вообще находиться на свободе, в то время как другой коротышка сидит взаперти и не может никуда выйти. Промучившись полночи, Сапожкин вернулся в милицию и выпустил из «холодильника» Супчика. Однако, когда он пришёл домой, совесть снова принялась упрекать его. Она доказывала, что он поступил не по закону, отпустив на свободу ветрогона, которому полагалось сидеть взаперти семь суток.

С тех пор такие случаи стали происходить и с другими милиционерами. Все они, по примеру милиционера Сапожкина, сначала сажали задержанных ветрогонов в «холодильник», но потом их начинали мучить угрызения совести. Не выдержав укоров совести, они отпускали узников на свободу, после чего их начинали терзать сомнения, правильно ли они поступили, нарушив закон.

Совершив такой поступок, многие милиционеры теряли сон и аппетит и не находили себе места от беспокойства, а один милиционер, отпустив нарушителя на свободу, раскаивался до такой степени, что засадил сам себя под арест и успокоился лишь после того, как отсидел в «холодильнике» четверо суток.

После случая с Супчиком милиционер Сапожкин обдумал всё, что произошло с ним, и выступил по телевидению с докладом, в котором доказывал, что запирать ветрогонов в «холодильник» нехорошо. Вместо этого надо высмеивать их в газетах и журналах, рисовать на них карикатуры, сочинять разные стишки и рассказики об их проделках — тогда они сразу исправятся и поумнеют. Это предложение всем очень понравилось. В газетах моментально появилось множество разных шаржей и карикатур. Ветрогонов рисовали в широчайших жёлто-зелёных штанах и в пиджаках с такими узенькими рукавами, каких и не бывает. Носики всем рисовали крошечные, верхнюю же губу вытягивали до такой степени, что было страшно смотреть. В каждой газете можно было встретить какой-нибудь занятный рассказец из ветрогонской жизни, и нужно сказать, что публика очень любила читать всю эту писанину; особенно же некоторым читателям нравились рассказы в картинках о проделках ветрогонов, так как это было для них очень смешно.

Несмотря на насмешки, которым подвергались со всех сторон ветрогоны, количество их всё же не уменьшалось. Основная беда была, конечно, не в том, что коротышки напяливали на себя нелепые жёлтозелёные брюки и пиджаки с идиотскими рукавами. Самое главное заключалось в том, что они перенимали манеры, замашки и повадки ветрогонов. Так, многие коротышки, которым раньше и в голову не приходило делать что-либо худое, теперь преспокойно плевали из окон пятого этажа кому-нибудь на голову, воображая, что это на самом деле очень остроумно. Некоторые брали в библиотеке книги, вырывали страницы и делали из них бумажных голубей. Их не заботило, что книгу после этого уже нельзя было читать. Появились также любители играть на щелчки. Нашлись даже такие «деятели», которые стали играть не только на щелчки, но и на затрещины, тумаки и подзатыльники, причём установили таксу, по которой одна затрещина равнялась двум подзатыльникам, пяти тумакам или десяти щелчкам. Каждый проигравший имел право получить от выигравшего вместо десятка щелчков одну затрещину, пять тумаков либо парочку подзатыльников.

В общем, ветрогоны — это, как уже говорилось, была такая публика, которая любила делать неудовольствия другим коротышкам. Некоторые ветрогоны скоро поняли, что, развлекаясь на улице, они не могут доставить неудовольствие сразу большому количеству жителей, поэтому их мечтой стало забраться в помещение, где было бы побольше коротышек, и устроить переполох. Этот замысел удалось выполнить нескольким ветрогонам, которые пробрались в концертный зал и при большом стечении публики принялись давать концерт на расстроенных и испорченных музыкальных инструментах. Это была такая дикая музыка, что никакое ухо не могло выдержать; но ветрогоны распустили слух, что это самая модная теперь музыка и называется она какофония.

Эта какофония стала распространяться по городу, и скоро появилось ещё несколько оркестров, которые играли на поломанных и расстроенных инструментах. Особенно модным в то время считался какофонический оркестр «Ветрофон». Он был небольшой и состоял всего из десяти коротышек. Один из этих коротышек играл на консервной банке, другой пел, третий пищал, четвёртый визжал, пятый хрюкал, шестой мяукал, седьмой квакал; остальные издавали другие разные звуки и били в сковороды.

Любители музыки приходили на концерты этих модных оркестров, слушали и с истерзанными до боли ушами возвращались домой, проклиная на чём свет стоит всякую какофонию, ветрофонию и своё собственное существование в придачу.

Театр тоже не избежал новых влияний. Нужно отметить, что большое значение во всём этом деле имела мода. Как только один из самых видных театральных режиссёров нарядился в модный костюм с широченными жёлто-зелёными брюками и в пёстрый беретик с кисточкой, он сейчас же сказал, что театр — это не музей, он не должен отставать от жизни, и если в жизни теперь всё делается не так, как надо, то и в театре следует делать всё шиворот-навыворот. Если раньше зрители сидели в зале, а актёры играли на сцене, то теперь, наоборот, зрители должны сидеть на сцене, а актёры играть в зрительном зале. Этот режиссёр, имя которого, кстати сказать, было Штучкин, так и сделал в своём театре. Поставил на сцене стулья и посадил на них зрителей, но поскольку все зрители не поместились на сцене, он остальную часть публики посадил в зрительном зале, а актёров заставил играть посреди публики.

— Это даже ещё чуднее выйдет! — радовался режиссёр Штучкин. — Раньше зрители сидели отдельно и актёры играли отдельно, а теперь актёры прямо среди зрителей будут.

Конечно, никакой актёр, находясь среди публики, не мог вертеться с такой скоростью, чтоб всем было видно его лицо. Получилось так, что одним было видно только лицо актёра, а другим — только затылок. С декорациями тоже получалась какая-то чепуха. Одни зрители видели актёров в декорации, другие не видели ни того, ни другого, так как декорации были повёрнуты к ним обратной стороной и заслоняли актёров. Чтобы никто не скучал при виде такого неинтересного зрелища, режиссёр Штучкин велел нескольким актёрам бегать во время представления по залу, обсыпать зрителей разноцветными опилками, бить их по головам хлопушками и надутыми воздухом пузырями.

Публике не очень нравились все эти театральные штучки, но режиссёр Штучкин сказал, что это как раз хорошо, потому что если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда всё стало наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится никому. Такие рассуждения никого ни в чём не убедили, и публика часто уходила со спектакля задолго до его окончания. Это не очень расстроило режиссёра Штучкина. Он сказал, что придумает какую-нибудь новую штучку и тогда все будут сидеть как пришитые. Он и на самом деле придумал намазать перед началом спектакля все скамейки смолой, чтобы зрители прилипли и не могли уйти. Это помогло, но только на один раз, потому что с тех пор в театр к Штучкину уже никто не ходил.

Сначала Незнайка, Кнопочка и Пёстренький не замечали перемен, которые произошли в Солнечном городе, так как в парке, где они пропадали по целым дням, некоторое время всё ещё оставалось по-прежнему. Однако вскоре ветрогоны появились и там. Они принялись бродить по аллеям парка, толкая посетителей, обзывая их какими-нибудь нехорошими именами, бросаясь комьями грязи и горланя нестройными голосами какие-то некрасивые песни. В Водяном городке они проткнули булавками все резиновые надувные лодки, в Шахматном городке поломали шахматные автоматы.

Кнопочка, которая была очень чувствительна ко всякому невежеству, удивлялась, как она раньше не замечала, что в парке такая нехорошая публика.

— Лучше не будем сюда больше ходить, — сказала она Незнайке и Пёстренькому. — Будем просто гулять по улицам, как раньше.

Они стали просто гулять по улицам и только тут заметили, насколько изменилась жизнь в городе. Теперь уже редко можно было увидеть весёлые, радостные лица. Все чувствовали себя как бы не в своей тарелке, ходили словно пришибленные и пугливо оглядывались по сторонам. Да и было чего пугаться, так как в любое время из-за угла мог выскочить какой-нибудь ветрогон и сбить пешехода с ног, выплеснуть ему кружку воды в лицо, или, осторожно подкравшись сзади, неожиданно крикнуть над ухом, или ещё хуже, дать пинка или подзатыльника.

Теперь уже в городе не было того весёлого оживления, которое наблюдалось раньше. Пешеходов стало значительно меньше. Никто не останавливался, чтобы подышать свежим воздухом или поговорить с приятелем. Каждый старался проскочить незаметно по улице и поскорее шмыгнуть к себе домой. Многие перестали обедать в столовых, где их мог оскорбить любой затесавшийся туда ветрогон. Большинство предпочитали получать завтраки, обеды и ужины при помощи кухонных лифтов и принимать пищу в спокойной обстановке у себя дома. Многие даже перестали ходить в театры и на концерты, так как боялись попасть на какофоническую музыку или угодить на спектакль, где посетителей хлопали по головам пузырями или приклеивали к стульям смолой.

Жить в Солнечном городе стало не так интересно, как раньше, и вскорости произошёл случай, после которого наши путешественники решили вернуться обратно в Цветочный город. Однажды они гуляли на берегу реки, и Пёстренький предложил покататься на надувной резиновой лодке. Отправившись на лодочную пристань, они выбрали лодку и заехали на ней чуть ли не на середину реки, а в это время к ним подплыл сзади какой-то ветрогон и проткнул лодку булавкой. Воздух из надувной лодки вышел, и наши путешественники стали тонуть. Их, конечно, успели спасти, но все трое промокли до нитки.

Этим, однако, не кончились их злоключения. Вечером они, как обычно, пошли в театр. В этот день должен был состояться так называемый новомодный синтетический спектакль. Синтетическим спектакль назывался потому, что в нём соединялись все новейшие достижения концертного и театрального искусства. В то время как большой какофонический оркестр терзал своей музыкой уши слушателей, им ещё, сверх того, показывали длинное представление с декорациями, на которых было нарисовано не поймёшь что, с актёрами, которые изображали не разберёшь кого, с обсыпанием публики опилками и битьём по головам хлопушками и наполненными воздухом пузырями.

Пока Незнайку, Кнопочку и Пёстренького обсыпали опилками и били по головам пузырями, они молча терпели, так как знали, что в театре без этого нельзя. Однако в дальнейшем появились новые режиссёрские штучки, к которым они ещё не привыкли. Одна из этих штучек заключалась в том, что во время перерыва между действиями свет в зрительном зале не зажигали, как это делали обычно, а, наоборот, гасили его, в результате чего зрители принуждены были сидеть во время антракта в кромешной тьме. И вот, когда после первого действия свет в зале погас, кто-то собрал с полу целую горсть опилок и высыпал за шиворот Кнопочке. В это же время кто-то проделал точно такую же штуку с Незнайкой. Что же касается Пёстренького, то ему кто-то вылил за шиворот стакан холодной воды. Кто это сделал, не было видно из-за темноты. Кнопочка, Незнайка и Пёстренький очень обиделись на такое бесцеремонное обращение и решили уйти из театра, но, попытавшись встать, почувствовали, что прилипли к стульям. С трудом оторвавшись от стульев, они направились к выходу, и, когда выходили из театра, кто-то дёрнул Кнопочку за косу и вдобавок дал увесистого тумака по шее.

Глава двадцать восьмая. Открытие профессора Козявкина

Всё это, как говорится, переполнило чашу терпения Кнопочки, и, когда друзья вернулись в гостиницу, она сказала:

— Пора нам ехать домой. Больше я не хочу оставаться в Солнечном городе!

— Я тоже не хочу жить в этом паршивеньком Солнечном городишке! — подхватил Пёстренький. — Очень нужно, чтоб мне за шиворот лили холодную воду!

— Ну что ж, друзья, — согласился Незнайка. — Сегодня уже поздно, а завтра с утра мы можем отправляться в обратный путь. А сейчас мы пойдём с тобой, Пёстренький, и разыщем наш автомобиль, который мы оставили в день приезда где-то посреди улицы.

Незнайка и Пёстренький пошли разыскивать автомобиль, а Кнопочка села за маленький столик в углу, зажгла электрическую лампочку и стала читать газету, которую не успела прочитать утром.

В те дни многие газеты писали о том, что милиционеры не умеют как следует бороться с ветрогонами и проявляют по отношению к ним слишком много мягкости, а ветрогоны от этого чувствуют себя безнаказанными и безобразничают ещё больше. Прочитав одну такую статью. Кнопочка решила отложить газету в сторону, но тут ей на глаза попалась статья, которая называлась: «Рассказ профессора Козявкина о том, как он узнал, кто такие ветрогоны, откуда они произошли и как с ними бороться». Вот что писал профессор Козявкин в своей статье:

«Однажды, гуляя по зоопарку, я увидел очень странное явление природы. На моих глазах осёл, который находился за решётчатой загородкой, неожиданно превратился в коротышку. Это удивительное явление так озадачило меня, что я на минуту остолбенел. Однако всё, что произошло дальше, я прекрасно разглядел и запомнил. Так, например, я хорошо видел, что перед загородкой в это время стояли два малыша. Один был в жёлтых брюках, другой — в пёстренькой тюбетейке с узорами. Тот, который был в жёлтых брюках, держал в руках небольшую палочку. Этой палочкой он размахивал у осла перед носом, желая, должно быть, подразнить животное. В ответ на это осёл, превратившись в коротышку, дал дразнившему такого щелчка, что бедняга отскочил в сторону. После этого бывший осёл перелез через ограду и погнался за обоими малышами, которые бросились от него удирать. Я побежал за ними вдогонку, чтобы произвести научное наблюдение над превратившимся в коротышку ослом, но по дороге потерял очки, без которых почти ничего не видел. Пока я разыскивал очки, оба малыша и преследовавший их бывший осёл успели скрыться, и мне больше не удалось их встретить. Однако я хорошо запомнил, что бывший осёл был одет в широкие зеленовато-жёлтые брюки и пиджак с узенькими рукавами, а на голове у него был пёстрый берет с кисточкой.

Вернувшись домой, я начал обдумывать происшедший случай и пришёл к выводу, что всё это мне показалось. Но спустя несколько дней я начал встречать коротышек, которые были одеты точно так же, как виденный мною бывший осёл. Эти коротышки вскорости получили название ветрогонов. Они хулиганили на улицах, обижали прохожих, совершали разные дикие выходки и вообще не умели себя вести по-коротышечьи. Поэтому я пришёл к выводу, что все эти коротышки вовсе не коротышки, а бывшие ослы, то есть ослы, превратившиеся в коротышек.

Я не торопился сообщить в газету о своём научном открытии, потому что не мог объяснить, почему в городе появилось такое большое количество ветрогонов. Если допустить, что каждый ветрогон — это бывший осёл, то останется непонятным, откуда у нас взялось столько ослов. Насколько мне было известно, ослы у нас имелись только в зоопарке. Обратившись к сотрудникам зоопарка, я узнал, что в зоопарке было всего три осла, да и те куда-то исчезли. Таинственное исчезновение трёх ослов подтверждало мою научную догадку о том, что эти ослы превратились в ветрогонов, однако это не могло объяснить, откуда взялись все остальные ветрогоны.

Несколько дней подряд я ломал голову и безуспешно пытался найти ответ на этот вопрос. В конце концов в этом деле помог мне случай. В доме, где я живу, по соседству с моей квартирой живёт коротышка, по имени Чубчик. Этого Чубчика я хорошо знаю и даже лично знаком с ним. Он всегда был примерным малышом, никогда не шалил, никому не грубил и вообще ничего плохого не делал. Представьте себе моё удивление, когда я узнал, что Чубчик стал ветрогоном. Нарядившись в широкие жёлто-зелёные брюки и пиджак с узкими рукавами, он принялся хулиганить и безобразничать на улице, так что никому не давал прохода. Если бы я лично не знал Чубчика, то мог бы подумать, что ветрогоном может стать только такое животное, как осёл, но теперь для меня стало ясно, что ветрогоном может сделаться и обычный, простой коротышка.

Продолжая свои научные наблюдения, я убедился, что ветрогоны бывают двух сортов. Ветрогоны первого сорта, или дикие ветрогоны, — это те, которые произошли от ослов. Ветрогоны второго сорта, или домашние ветрогоны, — это те, которые произошли от простых коротышек. Дикие ветрогоны — существа глупые от природы, на них не действуют никакие воспитательные мероприятия, поэтому, сколько их ни учи, они так ветрогонами и останутся. Домашние ветрогоны — существа более осмысленные, но у них очень мягкий характер, поэтому они легко перенимают как плохое, так и хорошее. Поскольку на диких ветрогонов воспитательные меры не действуют, их необходимо превратить обратно в ослов; тогда домашние ветрогоны не будут иметь перед глазами плохих примеров и снова станут хорошими коротышками. И тогда в городе опять восстановится нормальная жизнь. Никто не станет ни бить нас, ни толкать, ни кусать, ни обливать водой и так далее. В театре перестанут выворачивать всё шиворот-навыворот и мазать скамейки смолой. На концерты можно будет ходить, не опасаясь услышать вместо музыки поросячий визг, собачий вой и лягушиное кваканье. В общем, всё станет хорошо. А сейчас не будем предаваться унынию и пожелаем, чтоб наша наука нашла поскорей способ превращать диких ветрогонов в ослов».

Несмотря на то что профессор Козявкин призывал читателей не предаваться унынию, Кнопочка приуныла. Прочитав статью, она убедилась, что во всём виноват был Незнайка, который превратил ослов в коротышек. Конечно, Кнопочка и себя винила в том, что недоглядела за Незнайкой и позволила натворить ему столько бед. Тихая, скромная Кнопочка, которая не способна была обидеть даже муху, рассердилась так, что готова была поколотить Незнайку.

— Ну хорошо же! — ворчала она, сжимая изо всех сил кулачки. — Пусть он только вернётся! Узнает он у меня, как превращать ослов в коротышек! Подумаешь, какой волшебник выискался!

Незнайка и Пёстренький, однако, не возвращались. Кнопочка начала беспокоиться и уже даже хотела идти разыскивать их, но в это время увидела в газете другую статью, которая её очень заинтересовала. Забыв о Незнайке, Кнопочка начала читать:

«Многие читатели уже знают о загадочном исчезновении малыша Листика. Несмотря на продолжительные поиски, он нигде обнаружен не был. Теперь, когда почти все перестали искать пропавшего и только малышка Буковка не теряет надежды найти его, в газету поступили сведения, которые могут пролить свет на это происшествие. Нам стало известно, что в тот день, когда Листик исчез, по Восточной улице проходил коротышка Штанишкин. Недалеко от угла Бисквитной улицы Штанишкин заметил валявшуюся посреди тротуара книгу. Подняв книгу, Штанишкин увидел, что это были «Удивительные приключения замечательного гусёнка Яшки». На книге имелся штамп библиотеки. Это подсказало Штанишкину мысль, что кто-то взял книгу в библиотеке, понёс домой и потерял по дороге. Прочитав на штампе адрес библиотеки, Штанишкин решил отнести книгу по адресу, но в этот день уже было поздно и библиотека оказалась закрытой. Тогда Штанишкин взял книгу к себе домой, с тем чтоб отнести её на другой день. Дома он задумал почитать эту книгу; она ему понравилась, и он решил отдать её в библиотеку после того, как прочитает всю до конца.

Этот Штанишкин оказался не особенно усердным читателем, так как читал он каждый день понемножку, то есть по одной главе, в результате чего чтение у него растянулось на долгое время. Он уже начал забывать, что книга эта не его собственная, а библиотечная, но всё-таки когда окончил чтение, то вспомнил, что книгу надо отдать.

В конце концов Штанишкин явился в библиотеку и рассказал библиотекарше, что нашёл книгу на улице. Библиотекарша посмотрела по списку и обнаружила, что книга «Удивительные приключения замечательного гусёнка Яшки» была выдана малышу Листику и именно в тот самый день, когда он пропал.

Таким образом, было установлено, что Листик взял книгу в библиотеке, после чего пошёл по Восточной улице и потерял книгу недалеко от своего дома. Что случилось с ним дальше, до сих пор остаётся невыясненным. Может быть, с Листиком произошёл такой же случай, как с милиционером Свистулькиным, и он проживает где-нибудь под чужим именем.

Мы ещё раз просим каждого, кто знает что-нибудь о местопребывании Листика, поскорей сообщить об этом в редакцию нашей газеты».

Дочитав статью до конца, Кнопочка крепко задумалась и сказала сама себе:

— Что ж это творится такое? Значит, Незнайка солгал мне, что превратил Листика обратно в коротышку. Нечего сказать, хороши дела!

В это время вернулись Незнайка и Пёстренький.

— Всё в порядке! — закричал Незнайка, сияя от радости. — Автомобиль наш нашёлся. Мы поставили его на улице против гостиницы. Завтра можно будет ехать.

— Это куда ты собрался ехать? — нахмурилась Кнопочка.

— Как — куда? Домой, в Цветочный город. Мы ведь решили…

— «Решили»! — передразнила его Кнопочка. — Натворил тут дел всяких! Испортил всем жизнь, а сам удирать!

Незнайка вытаращил на неё глаза:

— Каких это я дел натворил? Кому жизнь испортил?

— Будто не знаешь кому! А ветрогоны, от которых никому в городе нет покоя, — это чья работа, по-твоему?

— Чья? — с недоумением спросил Незнайка.

— Твоя!

— Моя?! — От удивления Незнайка даже разинул рот.

— Ну и нечего тут рот разевать! — сердито сказала Кнопочка. — Почитай вот лучше газету.

Незнайка схватил поскорей газету, сел за стол и принялся читать. Пёстренький подошёл сзади и стал заглядывать в газету через плечо Незнайки.

— Вот потеха! — засмеялся он. — Этот профессор Козявкин, конечно, нас видел возле ослиной загородки. Только он не догадался, что у Незнайки в руках была волшебная палочка, и подумал, что осёл сам собой превратился в коротышку.

— Довольно тебе тут болтать! — сердито ответил Незнайка. — И без тебя всё ясно.

Прочитав до конца статью профессора Козявкина, Незнайка крякнул с досады и, виновато взглянув на Кнопочку, принялся чесать пятернёй затылок.

— Вот чего, оказывается, натворил! — смущённо пробормотал он.

— Это ещё не всё! — снова нахмурилась Кнопочка. — Ты ещё про Листика почитай.

— Про какого Листика?

— Читай, читай! Будто не помнишь?

Незнайка начал читать в газете про Листика, а Пёстренький снова пристроился сзади и заглядывал через плечо.

— Значит, Незнайка вместо Листика превратил в коротышку настоящего осла, потом ещё двух, а Листик так и остался ослом! — сказал Пёстренький, трясясь от смеха.

— Н-н-да-а! — протянул Незнайка, прочитав статью. — Ишь ты, какая штука вышла! Что же теперь делать?

— Что? — сердито переспросила Кнопочка. — Во-первых, надо Листика поскорей превратить в коротышку. Бедная Буковка небось извелась совсем. А во-вторых, всех трёх ослов, которых ты превратил в коротышек по ошибке, надо превратить обратно в ослов.

— Правильно! — подтвердил Незнайка. — Завтра с утра пойдём в зоопарк и поищем там Листика. Раз его не оказалось среди тех трёх ослов, значит, где-то должен быть ещё осёл. А вот как найти трёх настоящих ослов, которых я превратил в коротышек? Это, пожалуй, трудней будет…

— Ничего! — строго сказала Кнопочка. — Будем ходить по городу, пока не найдём всех трёх.

— Как это — будем ходить по городу? — удивился Пёстренький. — Мы ведь решили завтра уехать.

— Придётся повременить с отъездом.

— Повременить? Эва! — закричал Пёстренький. — Мне здесь будут за шиворот холодную воду лить, а я ещё временить должен?

— Значит, по-твоему, лучше, если ветрогоны всех мучить будут, а Листик навсегда ослом останется? Ведь ему, кроме нас, никто не поможет. Ни у кого волшебной палочки нет, понимаешь?

— Ну ладно, — махнул рукой Пёстренький. — Поступайте как знаете, только не воображайте, что от меня так просто отделаетесь! Вы меня привезли сюда, вы и обратно должны отвезти!

— Отвезём, можешь не беспокоиться, — ответил Незнайка.

— Вот-вот! И высадите меня точно на том же месте, где взяли, иначе я не согласен! — заявил Пёстренький и пошёл спать.

Глава двадцать девятая. Встреча со старыми друзьями

В эту ночь Незнайка долго не мог заснуть. Его снова начала донимать совесть.

«Я же не виноват, что так вышло, — оправдывался Незнайка, вертясь на постели с боку на бок. — Я не знал, что всё так плохо получится».

«А почему не знал? Ты должен был знать. Почему я всё знаю?» — твердила совесть.

«Ну, то — ты, а то — я. Будто не знаешь, что я — незнайка!»

«Не хитри, не хитри! — с насмешкой сказала совесть. — Ты всё понимаешь прекрасно, только прикидываешься дурачком — Незнайкой».

«И вовсе я не прикидываюсь! Зачем мне прикидываться?»

«Сам знаешь зачем. Ведь с глупого и спросу меньше. Вот ты и прикинулся дурачком, чтоб тебе всё с рук сходило. Но меня, братец, не проведёшь! Я-то хорошо знаю, что ты не такой уж дурачок!»

«Нет, я дурачок!» — упрямо твердил Незнайка.

«Неправда! Ты и сам не считаешь себя глупым. На самом деле ты гораздо умней, чем кажешься. Я тебя давно раскусила, поэтому и не старайся меня обмануть — всё равно не поверю».

«Ну ладно! — нетерпеливо ответил Незнайка. — Дай мне поспать. Завтра я всё исправлю».

«Исправь, голубчик, пожалуйста! — сказала уже более ласковым голосом совесть. — Сам видишь, как всё нехорошо вышло. Из-за тебя столько коротышек напрасно мучится… В городе так плохо стало… А ведь как хорошо было, пока ты не появился тут со своей волшебной палочкой!»

«Ну ладно, ладно! Сказал: исправлю — значит, исправлю. Скоро всё опять хорошо будет».

Совесть убедилась, что проняла Незнайку как следует, и умолкла.

На следующее утро Кнопочка проснулась раньше всех и сейчас же разбудила Незнайку и Пёстренького:

— Вставайте скорее, уже в зоопарк пора!

Незнайка быстро оделся и пошёл умыться, а Пёстренький одевался не спеша, стараясь провести время, чтобы как-нибудь обойтись без умывания. Однако Кнопочка разгадала его манёвры и заставила пойти умываться.

Наконец все были готовы и уже хотели выйти из дому, но тут кто-то постучал в дверь, и в комнату вошёл Кубик. На нём была какая-то смешная шапочка из голубой пластмассы с двумя длинными рожками, между которыми была натянута спиральная проволока; на ушах были радионаушники, а на груди висела плоская металлическая коробочка с торчащим рупором. Ещё одна такая же коробочка находилась у него на спине.

Незнайка, Кнопочка и Пёстренький очень обрадовались приходу Кубика и стали спрашивать, почему он так долго не приходил к ним. Кубик рассказал, что однажды он шёл по улице и его кто-то облил холодной водой, отчего он простудился и заболел. Всё это время ему пришлось пролежать в постели, но теперь он уже вполне здоров и может ходить.

— А что это у вас за шапочка с рожками и коробочки? — спросил Незнайка.

— Это новое изобретение — так называемый новейший усовершенствованный пешеходный радиолокатор, сокращённо — НУПРЛ. Теперь каждый должен иметь этот НУПРЛ для защиты от ветрогонов.

— Как же он действует? — заинтересовался Незнайка.

— Очень просто, — ответил Кубик. — Здесь впереди на коробочке имеется, как вы видите, радиорупор. Из этого рупора при ходьбе всё время излучаются радиоволны. Если впереди попадётся какое-нибудь препятствие в виде натянутой поперёк тротуара верёвки или проволоки, волны от этого препятствия отразятся и пойдут обратно. Здесь на шапочке между рожками натянута, как вы видите, спиральная антенна. Эта антенна улавливает отразившиеся от препятствия радиоволны, которые превращаются в электрические колебания, а электрические колебания попадают в наушники и, в свою очередь, превращаются в звуковые сигналы. Очень удобно, как видите… Как только впереди появится препятствие, вы в ту же секунду услышите сигнал об опасности. Особенно этот локатор полезен вечером или ночью, когда вы можете не разглядеть протянутую поперёк тротуара верёвку или другое какое-нибудь препятствие.

— А на спине для чего рупор? — спросил Незнайка.

— А как же? Это же самое важное! — воскликнул Кубик. — Этот рупор посылает радиосигналы назад. Как только позади появится ветрогон, чтобы дать вам щелчка или подзатыльника или облить вас водой, вы сейчас же услышите сигнал. Вот попробуйте.

Кубик снял с себя шапочку, наушники и обе коробочки и надел всё это устройство на Незнайку. Став в стороне, он протянул к переднему рупору руку и сказал:

— Представьте себе, что впереди появилось препятствие. Что вы слышите?

— Я слышу, как будто что-то пищит, — ответил Незнайка.

— Совершенно верно. Вы слышите частые высокие звуковые сигналы: би-би-би! А теперь я буду подкрадываться к вам незаметно сзади… Что вы слышите?

— Ага! — закричал Незнайка. — Снова пищит, но как будто немного потолще: бу-бу-бу!

— Правильно! На этот раз вы слышите низкие звуковые сигналы. Это делается для того, чтоб вы знали: впереди опасность или позади. Если услышите «би-би-би», то, значит, надо внимательней смотреть вперёд, а если «бу-бу-бу», то надо поскорей обернуться назад.

Кнопочка тоже заинтересовалась этим прибором, и аппарат от Незнайки перешёл к ней, а от неё — к Пёстренькому, который долго и сосредоточенно слушал сигналы, после чего сказал:

— Ну что ж, в том, что он пищит, ничего удивительного нет. Пищать — это и я умею. Удивительно только, откуда он знает, когда надо пищать «би-би-би», а когда — «бу-бу-бу»?

— Ну, это понятно, — ответил Кубик и принялся рассказывать всё сначала.

В это время снова послышался стук. Дверь отворилась, и в комнату протиснулись два каких-то толстеньких существа. На обоих были какие-то пухлые бочкообразные пальто с неуклюже торчащими в стороны рукавами, а на головах круглые зелёные шапки вроде водолазных шлемов. Приглядевшись, Незнайка узнал в этих странных фигурах Ниточку и Карасика.

— Да ведь это Ниточка и Карасик! — закричал он, обрадовавшись. — Во что это вы нарядились?

— Это новые прорезиненные, если можно так выразиться, надувные пальто и резиновые надувные шляпы, которые выпускает наша фабрика. Вот попробуйте ударьте меня палкой, извините за выражение, по голове, — сказал Карасик, протягивая Незнайке палку, которую держал в руке.

— Для чего же мне бить вас по голове палкой? — удивился Незнайка.

— Бейте, бейте, не бойтесь!

Незнайка в недоумении пожал плечами, взял палку и потихоньку ударил по голове Карасика.

— Да вы бейте крепче! Изо всех сил бейте, с размаху, если можно так выразиться! — закричал Карасик.

Незнайка размахнулся и ударил покрепче. Палка отскочила от головы, как от хорошо надутой автомобильной шины.

— Вот видите, а мне не больно ничуточки! — закричал, хохоча во всё горло, Карасик. — Теперь по спине бейте.

Незнайка ударил его палкой по спине.

— Видите — совсем не больно! — кричал, торжествуя, Карасик. — Я, если хотите, могу даже упасть и не ударюсь.

Карасик с размаху бросился на пол и тут же вскочил на ноги, как резиновый мячик.

— Для чего же всё это? — с недоумением спросил Незнайка.

— Будто не догадываетесь? Для защиты от ветрогонов, — ответил Карасик. — Пусть теперь какой-нибудь ветрогон попробует дать мне пинка или подзатыльника, пусть даже водой обольёт — мне ничего не страшно!

— Но ведь это очень некрасиво — в такой одежде ходить, — сказала Кнопочка.

— Некрасиво, потому что не модно, — ответил Карасик. — Вот когда станет модно, извините за выражение, то все будут говорить, что красиво. У нас уже во многих магазинах есть эти пальто и шляпы.

— В магазинах они, может быть, и есть, но на улице я ещё никого не видела в таком нелепом наряде, — сказала Кнопочка.

— Ничего, скоро увидите, — ответила Ниточка. — Иголочка нарочно велела нам нарядиться в эти пальто и шляпы и ходить по улицам. Сегодня мы походим, а завтра все побегут в магазины, чтобы одеться так же. Мы всегда прибегаем к такой уловке, когда выпускаем новый фасон одежды.

Ниточка и Карасик отправились ходить по улицам, а Кубик сказал:

— Вот до чего довели ветрогоны! По-моему, всё же лучше ходить с локатором, чем в этих пухлых пальто. Гораздо изящнее.

Тут снова раздался стук в дверь, и в комнату вскочил инженер Клёпка. Все так и ахнули, увидев его. Голова у него была забинтована. На обоих локтях и на коленках тоже были наложены белые повязки. На шее и подбородке были наклейки из пластыря.

— Что с вами? — испуганно спросила Кнопочка. — Вы попали в автомобильную катастрофу?

— Да… то есть нет… Или, верней сказать, да, — ответил Клёпка, подпрыгивая от нетерпения на месте. — Какой-то, понимаете ли, ветрогон отвинтил ночью у моей машины один пружинистый сапог. Утром я не заметил этого, сел и поехал. И вот, когда автомобиль развил огромную скорость, мне понадобилось совершить прыжок. Если бы все четыре пружинистых сапога были на месте, то ничего страшного не случилось бы, но, так как с одного бока сапога недоставало, толчок с этой стороны получился слабее, машина перевернулась в воздухе, я вылетел из неё и шлёпнулся о мостовую. Ужас что было! Вот посмотрите: лбом треснулся, подбородком, коленками и локтями…

— Чего только эти ветрогоны не делают! — сочувственно сказал Кубик. — Меня водой облили, у него сапог отвинтили!

— Просто нет от них никакого спасения! — подхватил Клёпка. — Раньше спокойно можно было оставить автомобиль на улице, а теперь, того и гляди, отвинтят что-нибудь, а то и вовсе угонят машину.

— Это как — угонят? — не понял Незнайка.

— Ну, уедут на вашей машине — и всё. Просто зверство какое-то! Не понимаю, куда смотрит милиция! Я бы этих ветрогонов всех под арест! Как только попался какой-нибудь в жёлтых брюках, так сейчас — в «холодильник», и пусть сидит себе, пока не исправится!

— Так нельзя, — возразил Кубик. — Вот Незнайка у нас тоже в жёлтых брюках. За что же его под арест?

— Ну, у Незнайки брюки нормальные, — ответил Клёпка. — А у ветрогонов широкие и не жёлтые, а зеленоватые.

— Чепуха это! — махнул рукой Кубик. — Любой коротышка может надеть жёлтые или зелёные брюки. От этого никто ветрогоном не сделается. Если хочешь знать, то теперь ветрогона и не отличишь от хорошего коротышки. Ветрогон оденется, как все, и в то же время потихоньку набезобразит, так что никто и не заметит; а если не набезобразит, то соврёт или обманет, наобещает с три короба и ничего не исполнит. Я вот обещал, например, Незнайке, Кнопочке и Пёстренькому показать дома архитектора Арбузика и до сих пор не показал — значит, и я ветрогон, хотя и не в жёлтых брюках?

Кубик и Клёпка принялись спорить, кого можно считать ветрогоном, кого нельзя, а Незнайка сказал:

— Не надо спорить, друзья. Скоро всё равно никаких ветрогонов не будет.

— Это как то есть не будет? — удивился Клёпка.

— Очень просто. Скоро всё будет по-прежнему, вот увидите!

— Э! — пренебрежительно махнул рукой Клёпка. — Вы, видно, в газете статью профессора Козявкина прочитали. Это чепуха! Никогда не поверю, чтоб ослы могли в коротышек превращаться. До этого ещё не дошла наука… Кстати, хорошо, что напомнили о науке. Сейчас мы с вами поедем в Научный городок, я познакомлю вас с двумя учёными малышками — Фуксией и Селёдочкой. Фуксия — это наша знаменитая профессорша космографии. Она изобрела Зимнее солнце. Мы сделаем, понимаете, ещё одно солнце и будем запускать на зиму в небо, чтоб зимой было так же тепло, как и летом.

— А какое оно, это солнце? — заинтересовался Незнайка.

— Вот она вам обо всём и расскажет. А Селёдочка изобрела ракету, в которой собирается полететь на Луну. Её уже начали строить, эту ракету, вы увидите! Если вы понравитесь Селёдочке, она вас с собой на Луну возьмёт.

— Этого ещё недоставало! — возмутился Кубик. — Они с тобой никуда сегодня не поедут! Сегодня они поедут со мной на улицу Творчества. Я давно обещал им показать дома Арбузика.

— Очень им нужен твой Арбузик! Они наукой интересуются, а не Арбузиком.

— Напрасно вы спорите, — сказала Кнопочка. — Мы не можем поехать ни с тем, ни с другим, потому что нам в зоопарк надо.

— Вот и чудесно! — ответил Кубик. — Сначала посмотрите дома, а потом в зоопарк — это ведь рядом… Ну, пожалуйста! — взмолился он. — Вы ведь обещали мне!

— Что ж делать? Это правда, мы обещали, — сказала Кнопочка. — Ну, поедем, если это на самом деле рядом.

— Рядом, рядом, можете не сомневаться! — заговорил, вскакивая со стула, Клёпка. — Поедем все вместе, я отвезу вас на своей машине.

Через две или три минуты все уже были на улице. Пёстренький увидел машину Клёпки, покосился на её хозяина, перевязанного бинтами, и сказал:

— Не стоит на этой машине ехать. Она всё время прыгает, как блоха, — того и гляди, перевернётся, а мне бы не хотелось ходить забинтованным с ног до головы, словно шелковичный червяк.

— Успокойтесь, — ответил Клёпка. — Моя машина больше прыгать не может. Поскольку один сапог у меня стащили, пришлось и остальные три сапога отвинтить.

Пёстренький успокоился, но всё же ради предосторожности сел позади, рядом с Незнайкой и Кнопочкой, а Кубик сел впереди, рядом с Клёпкой.

По своему обыкновению, Клёпка включил сразу четвёртую скорость, и машина помчалась так быстро, что у всех захватило дух.

У Кубика замелькало в глазах, и он долгое время не мог разглядеть, что они едут совсем не в ту сторону, куда надо было. Постепенно он, однако, пришёл в себя и, оглядевшись по сторонам, сказал:

— Слушай, Клёпка, куда же мы едем?

— Как — куда? Куда надо, туда и едем.

— А куда нам, по-твоему, надо?

— В Научный городок.

— Что? — закричал Кубик. — Это безобразие! Мы ведь договорились на улицу Творчества. Поворачивай сейчас же обратно!

— Зачем обратно, если мы сейчас уже скоро доедем?

— А я говорю — обратно!

Кубик вцепился в рулевое колесо и стал поворачивать автомобиль, но Клёпка не давал ему повернуть. Автомобиль начал описывать по мостовой зигзаги, вылетел на тротуар и, наверно, врезался бы в газетный киоск, если бы Клёпка не успел включить вовремя тормоз. Автомобиль остановился так резко, что все чуть не разбили себе носы. Некоторое время Кубик и Клёпка ошалело смотрели друг на друга. Наконец Кубик выпустил из рук рулевое колесо и сказал:

— Прости меня, Клёпка! Я не должен был хвататься за руль. Мы ведь могли разбиться.

— Нет, это я должен просить прощения, — ответил Клёпка. — И вы меня, братцы, простите! Я ведь обманным путём хотел завезти вас не туда, куда надо. Мне очень хотелось показать вам Научный городок.

— Ну ничего, — ответил Незнайка. — Не будем друг на друга сердиться и поедем потихоньку обратно.

Клёпка снова включил мотор, повернул машину и потихоньку поехал обратно. От стыда он низко опустил голову и так громко вздыхал, что Незнайке стало жалко его. Чтоб отвлечь Клёпку от мрачных мыслей, Незнайка спросил:

— Интересно, на чём работает двигатель этой машины — на газированной воде или, может быть, на атомной энергии?

— Двигатель работает не на газированной воде и не на атомной энергии, а на биопластмассе, — ответил Клёпка.

— Что это ещё за биопластмасса такая? — спросил Незнайка.

— Биопластмасса — это как бы живая пластмасса. На самом-то деле она, конечно, не живая, но если сделать из неё стержень и пропускать через него электричество, то стержень начнёт как бы дёргаться, сокращаться, то есть становиться короче, как мускул. Если вам интересно, я могу показать.

— Д-да, — ответил Незнайка. — Очень интересно!

Клёпка остановил машину, взял гаечный ключ и отвинтил несколько болтов, после чего они с Кубиком ухватились за кузов один впереди, другой сзади — и сняли его с колёс. Внизу стали видны металлическая рама и рычаг, приводивший во вращение колёса.

— Смотрите, — сказал Клёпка. — Здесь к рычагу присоединён стержень из биопластмассы. При включении тока стержень сокращается и тянет рычаг к себе, благодаря чему колёса совершают пол-оборота, но, как только ток выключается, стержень опять удлиняется и толкает рычаг, который заставляет колёса совершить вторую половину оборота. Так и происходит вращение. Надо только, чтобы ток всё время прерывался, но стержень, сокращаясь, сам каждый раз включает и выключает ток.

Вокруг разобранной автомашины моментально собралась толпа коротышек. Каждому было интересно взглянуть на устройство механизма.

— А откуда берётся ток? — спросил Незнайка.

— Ток даёт маленькая электрическая батарейка.

Клёпка подошёл к кузову и показал маленькую батарейку от карманного фонаря.

— Неужели такая крошечная батарейка может двигать целый автомобиль? — удивился Незнайка.

— Вы не поняли, — начал объяснять Незнайке один из остановившихся коротышек. — Ток от батарейки только возбуждает биопластмассу, то есть заставляет её сокращаться. Поэтому машину приводит в движение не энергия батарейки, а энергия, накопленная в биопластмассе. Такие двигатели из биопластмассы приводят у нас на фабриках в движение станки и прочие механизмы, и тока от одной маленькой батарейки достаточно, чтоб работала вся фабрика.

— А откуда берётся биопластмасса? — спросила Кнопочка.

— Растёт на болоте. В ней запасается солнечная энергия, как в деревьях и вообще во всех растениях. При пропускании через биопластмассу электрического тока накопившаяся в ней световая энергия превращается в механическую.

— Слушайте! — сказал Пёстренький, который до сих пор внимательно разглядывал устройство машины. — Я вот всё время смотрю и не вижу у этой машины двигателя. А разве может так быть, чтобы не было двигателя?

— Конечно, не может, — ответил Клёпка. — Но вот этот стержень из биопластмассы и является у машины двигателем.

— Ну, раз так, то тут нечему удивляться, — сказал Пёстренький. — Наоборот, было бы удивительно, если бы автомобиль ездил без двигателя.

Все засмеялись. Толпа понемногу увеличивалась. Сзади всё время подходили новые пешеходы. Кто-то из прохожих спросил:

— Что здесь случилось?

— Может быть, авария? — сказал другой.

Третий услышал слово «авария» и закричал:

— Братцы, авария!

— Гляди-ка, братцы, как машина расшиблась! — закричал четвёртый. — Кузов на сторону своротило, одни колёсья остались!

— А шофёр, посмотрите, как искалечился! Весь в бинтах! — сказал кто-то, показывая пальцем на обвязанного бинтами Клёпку.

Как только разнеслась весть об аварии, толпа начала расти вдвое быстрей. Клёпка увидел, что дело принимает нежелательный оборот, и решил поскорей уехать. С помощью Кубика он установил кузов на место. Все залезли в машину. Клёпка нажал педаль прерывателя, но машина почему-то не двинулась.

— Что за история! — проворчал Клёпка, вертясь на месте и дёргая за рычаги. — Тока почему-то нет… Ах, чтоб тебя! Батарейка исчезла! Должно быть, отвинтил кто-нибудь…

— А может, она на землю упала? — сказал Кубик.

Все вылезли из машины и стали искать вокруг батарейку.

— Только что ведь тут была! — горячился Клёпка. — Помните, я показывал.

Толпа между тем запрудила всю улицу. Движение транспорта остановилось. Сквозь толпу коротышек к машине пробился милиционер на гусеничном мотоцикле.

— Что случилось? — закричал он сердито. — Почему толпу собираете?

— А её никто и не собирает! — огрызнулся Клёпка.

— Почему не проезжаете?

— Вот сядьте за руль да попробуйте проехать, когда батарейки нет! — с насмешкой ответил Клёпка и, повернувшись к толпе, закричал: — Братцы, может, кто-нибудь по ошибке отвинтил батарейку и сунул в карман?

В толпе раздался смех.

Милиционер неодобрительно покачал головой и сказал Клёпке:

— Вам, дорогой, судя по вашему виду, следовало бы находиться в больнице, а вы на свободе разгуливаете.

На что Клёпка ответил:

— Поговори у меня ещё тут!

— Ладно, — сказал милиционер. — Садитесь в машину, я вас в милицию отвезу — там разберём, что к чему, а здесь не нужно собирать толпу.

Кубик подошёл к Незнайке и сказал:

— Вы поезжайте в зоопарк на автобусе или на такси, а я с Клёпкой поеду в милицию и всё объясню. Боюсь, как бы Клёпка без меня там не наговорил чего-нибудь лишнего. Он не любит почему-то милиционеров.

Клёпка и Кубик уселись обратно в машину. Милиционер поставил гусеничный мотоцикл впереди и, зацепив машину крючком, потащил её на буксире в милицию.

Глава тридцатая. Как Незнайка потерял волшебную палочку

Когда Незнайка и его спутники прибыли в зоопарк, день уже был в полном разгаре. Всё утро у них ушло на разговоры и на поездку с Клёпкой, после чего они сильно проголодались и пошли обедать в столовую. Свои поиски в зоопарке друзья решили начать с того места, где обнаружили в первый раз трёх ослов. Однако на этот раз они никого не увидели за оградой. Дверь сарайчика была открыта настежь. На всякий случай Незнайка перелез через загородку и, пробравшись к сараю, заглянул внутрь. В сарае было пусто.

Набравшись терпения, путешественники принялись бродить по зоопарку, заглядывая во все уголки. На глаза им попадались самые различные животные, но осла так и не удалось встретить. Обойдя всё вокруг, наши друзья вернулись к тому же месту, откуда начали свои поиски, и увидели за оградой малышку в беленьком фартуке, которая выметала из сарая метёлкой мусор.

— Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где здесь осёл? — обратился Незнайка к уборщице.

Малышка перестала мести и, опёршись на метёлку, спросила:

— Какой осёл?

— Ну, такой, обыкновенный, с копытцами…

— Ах, такой! А зачем вам осёл понадобился? Осёл — он и есть осёл. Чего в нём интересного?

— Ну, нам хотелось на него посмотреть. Весь зоопарк обошли, а осла не видали.

— Гм! — сказала уборщица. — Были у нас тут три осла, да все трое куда-то делись. Тут болтают разную чепуху вообще, да вы не верьте! Будто колдовство, что ли, какое… Чушь это! Никакого колдовства нету! Просто их увели эти самые… стрекулисты… то есть… тьфу!.. ветрогоны, а не стрекулисты. Никакого спасения от этих ветрогонов нет! Теперь в городе такое шалопайство пошло, что и-и! Слона из клетки утащат — и то не заметишь!

— Ну, слона-то, я думаю, небось не утащат, — сказал Незнайка.

— Почему не утащат! Утащат! — махнула рукой уборщица. — Нам и то велели присматривать тут покрепче. Мало ли что… Здесь и звери хищные, и ядовитые гады. Они тебя и разорвут и ужалят. А что, если какой-нибудь ветрогон змею выпустит? Вокруг-то ведь город! То-то!

— А где тот осёл, которого на улице нашли? — спросил Незнайка. — Когда-то в газетах писали, что на улице нашли беспризорного осла и отвели в зоопарк.

~ Ах, этот-то! — заулыбалась уборщица. — Этого осла здесь и не было. Ошибка вышла. Его не в зоопарк сдали, а в цирк. В газете-то по ошибке напечатали, что в зоопарк, а мы его тут отродясь не видывали.

— Значит, в цирке есть этот осёл? — с надеждой спросила Кнопочка.

— Есть, есть, а то как же! Я сама его третьего дня видела, когда в цирке была. Шустренький такой ослик, право слово, только что не учёный! Он у них там тележку возит, да ещё клоуны на нём верхом ездят. Ну ничего, со временем и его каким-нибудь штукам обучат.

Путешественники попрощались с уборщицей и отошли в сторонку.

— Вот удача! — зашептал, сияя от счастья, Незнайка. — Значит, Лис-

176 тик находится в цирке. А мы его тут искали! Ну ничего. Сейчас пойдём в цирк, а завтра начнём разыскивать этих трёх ослов-ветрогонов. Я их сразу узнаю, как только встречу. У них у всех такие маленькие веснушчатые носы.

Незнайка и его спутники направились к выходу. Проходя мимо обезьяньих клеток, они остановились, чтобы взглянуть на обезьян. Одна обезьяна была очень забавна, и Незнайке пришло в голову её подразнить. Он взял волшебную палочку и, просунув её сквозь прутья клетки, старался ткнуть обезьяну в морду. Обезьяна сердито нахмурилась, потом как схватит палочку и вырвала у Незнайки из рук! Незнайка оторопел.

— Смотрите, что она сделала… — пролепетал он упавшим голосом.

— Что это? Ты отдал обезьяне палочку? — закричала Кнопочка.

— Я не давал, а она взяла, — развёл Незнайка руками.

— Если бы ты не тыкал ей палочкой в морду, она бы и не взяла!

— Ничего! Сейчас отниму.

Незнайка просунул сквозь прутья руку, стараясь отнять у обезьяны волшебную палочку, но обезьяна отодвинулась от решётки подальше, и он никак не мог до неё дотянуться.

— Ишь ты, ведьма! — проворчал Незнайка. — Отдай сюда палочку, тебе говорят!

Но обезьяна и не думала выполнять приказание Незнайки. Вместо этого она принялась прыгать по всей клетке, ни на минуту не выпуская палочку из рук. Потом она вскочила на висевшие посреди клетки качели и принялась раскачиваться, всё время поглядывая искоса на Незнайку, словно издевалась над ним.

— Ехидная тварь! Отдай палочку! — ругался Незнайка. — Ну ничего, ей всё равно надоест с палочкой носиться, и она её бросит.

День между тем кончился. Послышались свистки сторожей, предупреждавшие посетителей, что зоопарк скоро закроется. Публика потянулась к выходу. Скоро вокруг было пусто, и только Незнайка, Кнопочка и Пёстренький толклись возле обезьяньей клетки. Обезьяне наконец надоело таскать в руках палочку, и она её бросила. Палочка осталась лежать на полу в самом дальнем углу клетки.

— Надо как-нибудь в клетку залезть, — сказал Незнайка.

О том, чтоб пролезть сквозь прутья, нечего было думать, но, присмотревшись, Незнайка заметил, что в клетке имелась решётчатая дверь, закрытая на засов.

Оглядевшись по сторонам и заметив, что поблизости никого нет, Незнайка залез на барьер, которым была окружена клетка, вытащил закреплявший задвижку болт и принялся открывать засов. Это оказалось трудней, чем он полагал, так как засов ходил туго и никак не хотел двигаться. Незнайка вцепился в задвижку обеими руками и принялся дёргать с такой силой, что затряслась клетка. Наконец засов начал поддаваться, но в это время из-за угла показался сторож с метлой и закричал:

— А ты что же это, сатана, делаешь, а? Обезьяну выпустить хочешь? Вот я тебе!

Незнайка поспешил соскочить с барьера, но сторож успел схватить его за шиворот.

— Там моя палочка! — захныкал Незнайка, стараясь вырваться.

Но сторож крепко держал его.

— Ты у меня узнаешь палочку! Вот сведу тебя в милицию — там тебе покажут палочку! — пригрозил он и потащил Незнайку к выходу.

Кнопочка и Пёстренький бежали впереди по дорожке и со страхом оглядывались на сторожа.

— Честное слово, там моя палочка! Обезьяна отняла у меня палочку, — твердил Незнайка.

— А ты небось дразнил её этой палочкой? Небось тыкал ей палочкой в морду, а?

Сторож наконец вышел с Незнайкой на улицу и принялся озираться по сторонам — должно быть, искал милиционера.

— Я больше не буду! Честное слово, не буду! — взмолился Незнайка.

— А, то-то! — воскликнул сторож, отпуская Незнайку. — Ну иди и больше не ветрогонствуй здесь. В другой раз не отделаешься так просто!

Сказав это, сторож отпустил Незнайку, после чего закрыл на замок ворота и ушёл. Кнопочка и Пёстренький подошли к Незнайке.

— Почему же ты не сказал сторожу, что эта палочка не простая, а волшебная? Наверно, он думает, что это какая-нибудь обыкновенная палка, — сказал Пёстренький.

— А ты понимаешь, что говоришь? — сердито ответил Незнайка. — Если сторож узнает, что это волшебная палочка, он заберёт её. Станет он отдавать нам волшебную палочку! А вы вот скажите-ка лучше, зачем оба из зоопарка вылезли? Вам надо было остаться там и постараться достать волшебную палочку из клетки. Теперь вот ворота закрыты… Как пролезешь туда?

— Недоставало, чтоб я ещё за палочкой в клетку лазила! — надув обиженно губки, ответила Кнопочка.

— Ну, если не ты, так Пёстренький мог полезть.

— Нет, я тоже не хочу в клетку, — ответил Пёстренький. — Да и зачем нам палочка? Здесь и без волшебной палочки есть всё, чего пожелаешь. Есть хочешь — пожалуйста. В кино или театр — пожалуйста. На автомобиле кататься — катайся хоть весь день, пока голова не закружится. Даже прыгать и летать на автомобиле можно без всякого волшебства.

— Эх ты, дурень! — с раздражением ответил Незнайка. — Да разве волшебная палочка нужна нам, чтоб на автомобиле кататься? Нам нужно Листика выручить из беды и от ветрогонов освободить город. Неужели все должны из-за этих ветрогонов мучиться?

— А, ну тогда это конечно, — согласился Пёстренький.

— Теперь у нас будет такой план, — сказал Незнайка. — Подождём, когда стемнеет, а тогда полезем через забор. В темноте можно будет забраться в клетку, никто и не увидит.

— Ну, с меня хватит! — сказала Кнопочка. — Я уезжаю в гостиницу.

— Отступаешь перед трудностями, значит? — спросил Незнайка.

— Да, отступаю. Я не могу по заборам лазить, — решительно ответила Кнопочка.

— Значит, по-твоему, Листик может ослом оставаться, а я ничего делать не должен?

— Я чувствую, что ты тут ещё наделаешь такого, что и не расхлебаешь. Было бы лучше, если бы ты совсем ничего не делал.

С этими словами Кнопочка повернулась и пошла к автобусной остановке.

— Пусть она идёт. Пёстренький, а ты останься, — сказал Незнайка. — Ты мне можешь понадобиться. Здесь забор очень высокий, ты меня подсаживать будешь. Пойдём дальше — может быть, там перелезть легче.

Они пошли вдоль забора и, дойдя до угла, свернули в переулок. Здесь действительно забор был немного пониже.

— Подождём, когда стемнеет, — сказал Незнайка.

Они остановились под забором и стали ждать. Небо постепенно потемнело. На нём стали видны звёзды. Над крышами домов поднялась оранжевая, как большой апельсин, луна.

— Теперь пора, — сказал, озираясь по сторонам, Незнайка. — Подсаживай меня!

Пёстренький стал подталкивать его снизу. Незнайка вскарабкался на забор и уселся на нём верхом.

— Теперь ты лезь, — прошептал он, протягивая Пёстренькому руку.

— Может быть, я лучше подожду тебя здесь? — сказал Пёстренький.

— Нет, ты мне там понадобишься. Будешь караулить возле клетки, чтоб не подошёл сторож.

Пёстренький вскарабкался с помощью Незнайки на забор, после чего они оба соскочили с другой стороны и угодили прямо на дно сухой канавы.

— Послушай, я в какую-то яму скатился! — захныкал Пёстренький.

— Ч-ш-ш! — зашипел на него Незнайка. — Сиди тихо!

Некоторое время они сидели затаив дыхание и напряжённо прислушивались. Вокруг было тихо.

— Ничего, — сказал Незнайка. — Кажется, никто не слышал. Пойдём потихоньку.

Они вылезли из канавы и стали пробираться вперёд среди зарослей травы и цветов. Незнайка ступал неслышно, как кошка, а у Пёстренького всё время под ногами что-то трещало.

— Тише ты! — шипел Незнайка.

Неожиданно послышался громкий рёв. Пёстренький остановился и даже присел от страха.

— Что это? — пролепетал он.

Рёв сделался громче. От испуга у Пёстренького зашевелились на голове волосы, а по спине побежали мурашки.

— Это, наверно, лев, — догадался Незнайка.

Рёв повторился снова и перешёл в какое-то мощное, наводящее на сердце тоску, кровожадное рыкание. И сейчас же вслед за этим кто-то затявкал, заскулил, послышалось протяжное завывание волка, пронзительно закричала гиена. Откуда-то донеслось сонное утиное кряканье, где-то сверху закаркала ворона. Весь зоопарк переполошился и долго не мог успокоиться. Пёстренький понемногу пришёл в себя.

— А почему лев ревёт? — спросил он.

— Не знаю. Наверно, кушать хочет, — сказал Незнайка.

— А нас он не может скушать?

— Не бойся! Он же ведь в клетке сидит.

— Я и не боюсь, — ответил Пёстренький. — Просто на всякий случай спросил.

Постепенно вокруг всё стихло, но луна скрылась за тучи, и стало совсем темно. Впереди только дорожка белела. Незнайка пошёл по дорожке. Пёстренький шагал за ним, стараясь не отставать.

— Куда мы идём? — с беспокойством спрашивал Пёстренький.

— Надо отыскать ослиную загородку, а обезьяньи клетки там рядом, — отвечал Незнайка.

Скоро по обеим сторонам дорожки стали попадаться клетки. За решётками в темноте звери не были видны, но Пёстренькому всё время казалось, что из-за прутьев вот-вот высунется чья-нибудь когтистая лапа и вцепится ему в спину. Поэтому он пугливо оглядывался и старался держаться от клеток подальше. Наконец дорожка упёрлась в решётку, за которой был водоём.

— Мы куда-то не туда вышли… — сказал Незнайка.

Из-за решётки доносилось какое-то ленивое посапыванье, похрюкиванье, чавканье и хлюпанье. Может быть, это просто вода плескалась, но, возможно, эти звуки производило какое-нибудь водяное животное вроде бегемота.

Друзья прошли немного назад и свернули на боковую дорожку.

— Что такое? — бормотал Незнайка, озабоченно вглядываясь в темноту. — Никак не могу угадать, где мы. Ночью всё совсем не такое, как днём.

Они долго плутали по парку, наконец подошли к большой клетке, которая показалась Незнайке знакомой.

— По-моему, мы к слону вышли, — сказал Незнайка. — Значит, теперь уже близко.

Пройдя дальше, они очутились возле невысокой решётчатой загородки, за которой виднелся сарай.

— Вот она, ослиная загородка, видишь? — обрадовался Незнайка. — Всё правильно!

Свернув в сторону, они приблизились к ряду клеток, вдоль которых тянулся деревянный барьер. Подойдя к крайней угловой клетке, Незнайка сказал:

— Вот она!.. Ты, Пёстренький, стой здесь и поглядывай по сторонам. Если увидишь кого-нибудь, свистни.

— Хорошо, — кивнул головой Пёстренький.

Незнайка вскарабкался на барьер, прижался щекой к решётке и стал глядеть в клетку, напряжённо прислушиваясь.

— Ну, что ты там видишь? — спросил Пёстренький.

— Тише ты! — окрысился на него Незнайка. — Совсем ничего не вижу… Только вроде сопит кто-то. Наверно, обезьяна… Ну ладно.

Он нащупал в темноте дверь, освободил болт и стал открывать засов. На этот раз засов поддался легко. Отодвинув его. Незнайка потянул дверь. Она отворилась со скрипом.

— Э-э! — с досадой прошипел Незнайка и погрозил двери кулаком. — Скрипит тут ещё!

Некоторое время он настороженно прислушивался, но, убедившись, что вокруг было тихо, вошёл осторожно в клетку и, опустившись на четвереньки, стал шарить по полу руками. Постепенно он продвигался в клетку всё глубже, дополз до стены и повернул в другую сторону. Неожиданно впереди послышалось глухое ворчание. Незнайка так и застыл, стоя на четвереньках. Некоторое время он изо всех сил вглядывался в темноту. Перед его глазами ворочалось что-то большое, чёрное. В этот момент из-за туч выглянула луна и осветила лежавшего посреди клетки льва. Лев поднял свою лохматую голову и, лениво помаргивая, смотрел в упор на Незнайку.

Не успев даже испугаться как следует, Незнайка дал задний ход, то есть быстро попятился на четвереньках обратно. Не спуская глаз со льва, он выпрямился и приготовился прыгнуть. Увидев это, лев фыркнул и, поднявшись на лапы, шагнул к Незнайке. Незнайка, словно молния, метнулся к открытой двери и вылетел из клетки, будто его вынесло ветром. Успев сказать Пёстренькому только одно слово «лев», он бросился бежать без оглядки.

У Пёстренького душа ушла в пятки. Одурев от страха, он бросился за Незнайкой. Так они оба бежали, не разбирая дороги, пока перед ними не возник забор. Незнайка мигом взлетел на него. Пёстренький полез за ним и схватил Незнайку за штаны. Незнайка вообразил, что это его уже лев за ногу хватает, и рванулся изо всех сил. Неожиданно доска, за которую он держался, оторвалась от забора. Не выпуская доски из рук, он упал прямо на Пёстренького, и они оба покатились на землю. Позади них слышались какие-то крики и свистки сторожей. Отшвырнув от себя доску, Незнайка пролез в образовавшуюся в заборе щель. Пёстренький моментально нырнул за ним, и они стремглав помчались по улице. Незнайка бежал впереди, а позади него, словно чёрная тень, мчался Пёстренький. Он тяжело пыхтел и отдувался, а Незнайке казалось, что это лев позади пыхтит.


Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Окончание
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «Н»] [Носов Николай]

Если Вы заметили ошибки, опечатки, или у вас есть что сказать по поводу или без оного — емалируйте сюда.

Rambler's
Top100 Рейтинг@Mail.ru
X