Rambler's
Top100
Приключения.
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «Б»] [Берроуз Эдгар]

Эдгар Берроуз
Тарзан и его звери

Окончание

Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Окончание

XX. Снова на острове джунглей

Маленькое общество прежде всего позаботилось о том, чтобы найти пресную воду для питья и разбить лагерь. Все понимали, что пребывание их на Острове Джунглей может затянуться на месяцы и даже годы.

Тарзан знал расположение ближайшей речки и повёл к ней немедленно всю партию. Здесь мужчины тотчас же принялись за постройку жилья и за изготовление кое-какой грубой мебели. Тарзан пошёл в джунгли за пищей, оставив Джэн на попечение верного Мугамби и негритянки. На матросов «Кинкэда» он положиться не мог

Леди Грейсток страдала нравственно больше других, потерпевших крушение. Ей казалось, что поиски её сына бесполезны, и его положение, рисовавшееся ей всегда в самых мрачных красках, не будет улучшено. Более того: ей думалось, что она никогда не узнает ничего о судьбе маленького Джека.

Общество разделило между собой разные обязанности. Было установлено постоянное дежурство на высоком холме, откуда виднелось на далёкое расстояние море. Здесь была собрана огромная куча сухого валежника, чтобы в любой момент развести сигнальный костёр. На высоком шесте, вбитом в землю, развевался сигнальный флаг. Его смастерили из красной рубахи помощника «Кинкэда».

Но на горизонте не показывались ни паруса, ни дым, и напряжённые глаза часовых безнадёжно смотрели на пустое, безбрежное пространство океана.

Тарзану пришла мысль построить судно, на котором они могли бы отплыть обратно на материк. Он показал матросам, как смастерить грубые инструменты, и все горячо принялись за работу. Однако, чем дальше, тем очевиднее становилось, что эта работа не под силу такой горсточке людей. Матросы стали раздражаться, и к прежним невзгодам присоединились ещё раздоры и подозрительность.

И более, чем когда-либо, Тарзан боялся теперь оставлять Джэн с грубыми матросами. Но ему волей-неволей приходилось по временам покидать её, уходя в джунгли на охоту: никто не приносил так много дичи, как он. Иногда его заменял Мугамби, но копьё и стрелы чернокожего не давали тех результатов, как аркан и нож человека-обезьяны.

В конце концов матросы побросали свою работу и тоже стали уходить в джунгли для охоты. Всё это время в лагере не показывались ни Шита, ни Акут, ни другие большие обезьяны. Но Тарзан иногда встречал их во время охоты в джунглях.

***

В лагере злополучных пассажиров «Кинкэда» дела с каждым днём шли всё хуже и хуже.

Их лагерь находился на восточном берегу Острова Джунглей. А к северу от них в это время расположился другой лагерь. Здесь, в небольшой бухте, стояла на якоре парусная шхуна «Каури». Несколько дней тому назад на ней произошёл бунт матросов, окончившийся убийством офицеров и капитана. Тяжёлые дни пришлось пережить «Каури» с тех пор, как на её борт в числе матросской команды попали такие люди, как швед Густ, араб Момулла Маори и самый главный негодяй во всей этой компании — китаец Кай-Шанг.

Матросов было десять. Это были настоящие отбросы южных гаваней. Густ, Момулла и китаец Кай-Шанг были заправилами и душою их кружка. Бунт был организован ими. Они подстрекали матросов перебить начальство, захватить шхуну и разделить между собой улов жемчуга, составлявший богатство «Каури».

Кай-Шанг убил спящего капитана, а Момулла Маори напал на офицеров и часовых. Густ всегда находил предлоги отказаться от активного выступления, но зато, умело воспользовавшись обстоятельствами, произвёл себя в начальники над мятежниками. Он присвоил себе все вещи убитого капитана «Каури» и даже стал носить его мундир, чтобы показать, что он теперь начальник.

Кай-Шангу это было совсем не по душе. Он вообще не признавал никакого начальства, а тем более не хотел подчиняться простому шведскому матросу. Таким образом семена для распрей уже были посеяны в лагере мятежников.

Кай-Шанг понимал, что он должен действовать осмотрительно. Из всей этой банды только один Густ имел достаточно знаний по навигации, чтобы вывести их из Атлантического океана и обогнуть мыс Доброй Надежды. Там они могли найти подходящий рынок для сбыта награбленного имущества и устроить делёжку.

За день до того, как они увидели Остров Джунглей и нашли в нём маленькую защищённую от ветра бухту, вахтенный заметил на южном горизонте дым из трубы военного корабля. Никому из них не хотелось встречаться с военными моряками и подвергаться риску быть допрошенными. Поэтому они решили укрыться здесь на несколько дней и переждать опасность.

А теперь Густ уже совсем не желал выходить в море. Он был уверен, что замеченный ими корабль послан специально на их поиски. Кай-Шанг указывал на нелепость подобного предположения: ведь никто, кроме них самих, не мог знать, что произошло на борту «Каури».

Но Густ стоял на своём. Этот алчный по натуре человек лелеял мечту каким-нибудь образом увеличить свою долю добычи. У него созревал такой план. Только он один мог управлять «Каури», и поэтому остальные не могли без него покинуть Остров Джунглей. И вот. Густ собирался в один прекрасный день взять с собой только самое необходимое количество людей и бежать на шхуне от Кай-Шанга, Момуллы Маори и остальных.

Густ только и ждал теперь удобного случая; он надеялся, что когда-нибудь Кай-Шанг, Момулла и трое или четверо из остальных уйдут все вместе из лагеря на охоту, и он воспользуется их отсутствием для внезапного отплытия. И Густ напрягал все силы своего ума, чтобы как-нибудь отвлечь их от места стоянки «Каури». С этой целью он устраивал одну охоту за другой, но подозрительный и хитрый китаец никогда не соглашался охотиться без Густа.

Однажды Кай-Шанг переговорил тайком с Момуллой Маори и сообщил ему свои подозрения относительно шведа. Момулла посоветовал сейчас же расправиться без лишних церемоний с изменником. Правда, у Кай-Шанга не было никаких данных против шведа, и свои подозрения он основывал на догадках. Да и убивать Густа не имело смысла, так как все они зависели от него. Однако он решил его припугнуть и заставить согласиться на их условия.

После этого разговора Момулла стал опять приставать к шведу с требованием немедленно отплыть в море. Но Густ стал приводить свои прежние возражения: военный корабль, вероятно, ещё крейсирует в южных водах и подстерегает их и поймает их прежде, чем они обогнут мыс. Момулла высмеивал его страх; он уверял, что никто ни на одном военном корабле не знает о мятеже. Каким же образом и у кого их шхуна может вызвать подозрение?

— Нет, извините! В этом-то вы и ошибаетесь, — воскликнул Густ. — Ваше счастье, что среди вас находится такой образованный человек, как я! Иначе вы по незнанию попали бы в хорошую переделку! Негры — дикари и ничего не знают о радио.

Момулла Маори вскочил и схватился за рукоятку ножа. Я не негр! — закричал он.

Я только пошутил, — поспешил объяснить швед. — Мы с тобой старые друзья, Момулла, мы не должны ссориться. В особенности теперь, когда Кай-Шанг замышляет украсть весь жемчуг. Если бы только он нашёл человека, умеющего управлять шхуной, он в ту же минуту бросил бы нас на произвол судьбы. Он потому-то и говорит так много об отъезде, что хочет как-нибудь отделаться от нас.

Момулла, помолчав, сказал:

— Ты говоришь о радио… Причём тут радио?

— Причём радио?

Густ почесал у себя в затылке. Он соображал, действительно ли Маори настолько невежественен, что поверит такой нелепости.

— Видишь ли, — начал он, — каждый военный корабль имеет радиостанцию. На такой станции имеется аппарат, с помощью которого можно разговаривать с другими судами на расстоянии тысячи миль и слышать всё, что говорится на тех судах. Ну, а когда мы стреляли на «Каури» и кричали, шуму, я думаю, было немало. Мне думается, этот военный корабль находился не очень далеко от нас и всё слышал. Конечно, они не могли знать названия шхуны, но они безусловно знают, что экипаж какого-то судна взбунтовался и убил своих офицеров. И теперь они будут обыскивать каждое судно.

Швед старался придать своему лицу самый серьёзный вид, чтобы не вызвать в своём слушателе подозрений относительно правдивости своих слов. Момулла сидел некоторое время молча, исподлобья глядя на Густа; затем, встав с места, сказал:

— Ты бессовестный лжец! Если ты завтра же не выведешь нас отсюда, то тебе уже никогда не придётся больше врать. Знаешь, что я тебе скажу? Я слышал, как два человека сговаривались всадить тебе нож, если ты будешь ещё держать нас на этом проклятом острове!

— А ты пойди и спроси Кай-Шанга, существует ли на военных судах радио! — сказал Густ, обидевшись. — Он тебе тоже скажет, что корабли могут говорить друг с другом на расстоянии тысячи миль. А потом скажи тем двум дуракам, которые собираются меня убить, что им никогда не придётся получить своей доли добычи, потому что только я один могу вывести их отсюда!

Момулла действительно отправился к Кай-Шангу и спросил, существует ли такой аппарат, посредством которого корабли могут переговариваться на большом расстоянии. Кай-Шанг подтвердил ему это. Момулла был поражён; однако он всё же хотел покинуть остров. Он предпочитал встретиться с какими угодно опасностями в открытом море, чем жить томительно и однообразно на необитаемом острове.

Кай-Шанг сетовал:

— Если бы у нас был кто-нибудь другой, кто мог бы управлять шхуной!

Однажды Момулла отправился на охоту с двумя товарищами. Они направились на юг и ещё не успели отойти далеко от лагеря, как вдруг услышали в джунглях звук человеческих голосов.

Они знали, что никто из их компании не пошёл в эту сторону. А так как они были убеждены, что остров необитаем, то у них мелькнула мысль, не духи ли это? Может быть, духи убитых офицеров и матросов с «Каури»?

Испугавшись, они хотели бежать, но у Момуллы любопытство пересилило суеверный ужас. Показав жестом своим спутникам, чтобы они следовали за ним, он пополз осторожно на четвереньках по тому направлению, откуда раздавались голоса невидимых людей.

Вскоре он остановился на опушке небольшой полянки и облегчённо вздохнул. Это были вовсе не духи! Прямо перед собой он увидел двух белых людей. Они сидели на дереве и были заняты серьёзным разговором. Один из них был Шнейдер, помощник с «Кинкэда», а другой — матрос с того же парохода, по имени Шмидт. Шнейдер говорил:

— Мы это сможем легко сделать, Шмидт! Вовсе не так уж трудно построить хороший чёлн, а трое гребцов смогут в один день доставить чёлн на материк, если море спокойно и ветер попутный. Зачем нам ждать, пока этот упрямый англичанин построит большое судно, чтобы забрать всю компанию? Матросы уже устали, ведь им приходится работать весь день не покладая рук. Это совсем не наше дело спасать англичанина. Пусть он сам заботится о себе и устраивается, как хочет! — Шнейдер остановился на минуту, а затем, пристально посмотрев на собеседника, чтобы заметить, какой эффект произведут его слова, продолжал. — Ну, а женщину мы заберём с собой. Было бы глупо оставлять такую хорошенькую бабёнку на необитаемом острове, не правда ли?

Шмидт взглянул на него и усмехнулся. — Вот откуда ветер-то дует! -сказал он. — Почему вы это сразу не сказали? Ну, хорошо! А что вы мне дадите за мою помощь?

— Она должна нам отвалить хороший куш, если мы её доставим обратно в цивилизованные места, — пояснил Шнейдер, — и я по-товарищески поделюсь с теми двумя матросами, которые мне помогут. Я возьму половину, а они могут разделить другую половину — вы и тот второй, которого мы выберем. Мне до чёрта надоел этот остров, и чем скорее мы выберемся, тем лучше. Как вы думаете?

— Идёт! — ответил Шмидт. — Одному мне не добраться до материка. Да и остальные также не смогут. Только вы знаете толк в этом деле. Значит, можете рассчитывать на меня.

Момулла насторожил уши. Ему не раз приходилось плавать на английских судах. Он понял разговор между Шнейдером и Шмидтом.

Он встал и направился к ним. Шнейдер и его собеседник испуганно вздрогнули, словно перед ними предстало привидение. Шнейдер схватился за револьвер. Момулла поднял правую руку ладонью вперёд в знак своих мирных намерений.

— Я друг! — сказал он. — Я слышал, что вы говорили, но не бойтесь, я вас не выдам. Я даже могу вам помочь, а вы за это поможете мне!

Он обратился к Шнейдеру:

— Вы умеете управлять кораблём, но у вас нет корабля. А у нас есть корабль, да управлять некому. Если вы хотите поехать вместе с нами и не будете нас ни о чём расспрашивать, мы вас охотно примем к себе. А когда вы нас довезёте до нужного нам места, которое мы вам укажем, и нас высадите там, мы отдадим вам и наше судно. Поезжайте тогда на нём, куда хотите.

Он помолчал и прибавил:

— Вы можете взять с собой и женщину, о которой вы говорили. И мы тоже не будем вас ни о чём спрашивать. Идёт?

Шнейдер заинтересовался, но хотел иметь более подробные сведения. Момулла заявил, что в таком случае им следует поговорить с Кай-Шангом. Тогда Шнейдер и Шмидт последовали за Момуллой, к которому присоединились и поджидавшие его товарищи. Момулла довёл их до своего лагеря, но, не заходя в лагерь, оставил их под присмотром товарищей, а сам отправился на поиски Кай-Шанга.

Вскоре он вернулся с Кай-Шангом, которому уже успел вкратце сообщить о выпавшей на их долю удаче. Китаец вступил в продолжительную беседу со Шнейдером и убедился, что Шнейдер такой же мошенник, как и он сам, и так же страстно желал покинуть остров. Кай-Шанг не сомневался, что Шнейдер примет командование «Каури». В то же время он был уверен, что впоследствии он всегда найдёт способ принудить Шнейдера подчиниться его желаниям.

Возвращаясь после этого разговора в свой собственный лагерь, Шнейдер и Шмидт чувствовали большое облегчение. Наконец, у них был вполне осуществимый план выбраться с острова на настоящем судне. Не надо больше мучиться над постройкой, не надо подвергать свою жизнь риску, отправившись в океан на самодельной лодке, у которой больше шансов пойти ко дну, чем достичь материка. Им помогут также захватить женщину или, точнее, женщин. Услышав, что в другом лагере имеется ещё и чёрная женщина, Момулла настоял на том, чтобы и её захватили.

Кай-Шанг и Момулла со своей стороны были тоже очень довольны. Теперь они не нуждались больше в Густе и могли от него избавиться. Вернувшись в лагерь, они немедленно пошли к нему в палатку. Нужно заметить, что хотя для всей компании гораздо удобнее было бы оставаться на шхуне, но в силу некоторых обстоятельств, по взаимному уговору, было решено расположиться лагерем на берегу.

Дело в том, что никто из матросов «Каури» не доверял друг другу и никто не решился бы сойти на берег, оставляя других на шхуне. Поэтому было решено всем перебраться на берег и не пускать более двух или трёх человек за один раз на шхуну.

Направляясь к палатке Густа, Момулла ощупал лезвие своего ножа. Швед почувствовал бы себя очень нехорошо, если бы ему довелось увидеть этот многообещающий жест или если бы он мог прочесть мысли этого темнолицего человека.

Густ случайно находился в палатке повара, стоящей в нескольких футах от его собственной палатки, и поэтому он слышал, как сюда идут Кай-Шанг и Момулла, но не подозревал, что им от него надо. На своё счастье, он в этот момент выглянул из палатки и обратил внимание на странные крадущиеся шаги обоих матросов; такую походку отнюдь нельзя было объяснить дружескими намерениями. А когда они проскользнули в его палатку, Густ заметил длинный нож, который Момулла держал за спиной.

Глаза шведа расширились, и волосы зашевелились на голове. Его загорелое лицо побледнело от страха. Поспешно вышел он из палатки повара. Намерения обоих его сотоварищей были слишком очевидны.

То обстоятельство, что он один умел управлять шхуной, было до сих пор достаточной гарантией для его безопасности. Очевидно, случилось что-то такое, что дало им избавиться от него.

Не теряя ни минуты, Густ опрометью пустился через береговую полосу в джунгли. Он чувствовал непреодолимый страх к джунглям, из глубины которых доносились страшные таинственные звуки. Но ещё более он боялся Кай-Шанга и Момуллы. Опасность, таившаяся в джунглях, была более или менее вероятной, между тем как опасность, грозившая от его товарищей, была очень реальной. Густ однажды видел, как Кай-Шанг задушил человека в тёмной аллее. Он одинаково боялся как верёвки китайца, так и ножа Момуллы. Поэтому его выбор пал на джунгли.

XXI. Закон джунглей

Тарзану удалось, наконец, путём угроз и обещаний значительно подвинуть постройку лодки. Уже был готов весь её остов. Большая часть работы была сделана самим обезьяной-человеком и Мугамби, несмотря на то, что они же снабжали весь лагерь пищей.

Помощник с «Кинкэда» Шнейдер был один из главных недовольных. Однажды он даже бросил работу и ушёл со Шмидтом на охоту в джунгли. Он заявил, что ему нужен отдых, и Тарзан, не желая вызывать лишних разговоров, позволил им обоим уйти.

Однако на следующий день Шнейдер сделал вид, что почувствовал угрызение совести, и сам добровольно принялся за работу. Шмидт тоже работал довольно охотно. Тарзан был очень этому рад. Он решил, что они оба, наконец, осознали необходимость совместной работы и поняли свои обязательства по отношению к остальным членам их маленького общества.

Поэтому с лёгким чувством, какого он уже давно не испытывал за все последние дни, он отправился в полдень на охоту подальше в джунгли. Он хотел выследить стадо молодых ланей, которых будто бы видели накануне Шнейдер и Шмидт. Шнейдер говорил, что он видел стадо на юго-западе. В этом направлении человек-обезьяна и отправился в путь.

В это время с севера крались по лесу шесть подозрительных субъектов. Они думали, что идут никем не замеченные. Но почти с самого того момента, как они оставили свой лагерь, за ними полз высокий человек. В глазах этого человека была видна ненависть, боязнь и любопытство. В его голове бродили тревожные мысли: зачем крадутся к югу Кай-Шанг, Момулла и остальные? Это неспроста!

И Густ в недоумении покачал головой. Надо это узнать! Он выследит их, узнает, что они затевают, и, если нужно, помешает им. Ему пришло было в голову, не ищут ли они его? Здравый смысл, однако, подсказал ему, что этого быть не может, раз они уже достигли того, чего желали, т. е. прогнали его из лагеря. Такие люди, как Момулла и Кай-Шанг, идут на убийство только из-за денег, а так как у Густа денег нет, то, очевидно, они ищут кого-то другого.

Вскоре шестеро людей остановились на отдых. Они спрятались в листве, окаймлявшей звериную тропу, по которой они шли. Чтобы удобнее было наблюдать, Густ вскарабкался на дерево, спрятавшись так, чтобы его прежние товарищи не могли видеть. Ему недолго пришлось ждать. Вскоре с южной стороны подошёл незнакомый белый человек. Увидев его, Момулла и Кай-Шанг вылезли из своего убежища, поздоровались с ним и вступили в беседу. О чём они говорили, Густ не мог расслышать. Затем белый человек вернулся в том же направлении, откуда пришёл.

Это был Шнейдер. Приблизившись к своему лагерю, он обогнул его и вбежал с противоположной стороны. В сильном возбуждении, задыхаясь, словно он только что летел сломя голову, он побежал к Мугамби.

— Эй вы! — закричал он. — Ваши обезьяны схватили Шмидта! Они убьют его! Бегите скорее на помощь! Вы один можете их отозвать… Возьмите с собой в помощь Джонса и Сулливана и идите к Шмидту как можно скорее. Он там, на звериной тропе около мили к югу. Я останусь здесь! Я слишком устал!

И помощник с «Кинкэда» бросился на землю, делая вид, что еле дышит от изнеможения.

Мугамби колебался. Ему поручили охранять обеих женщин. Он не знал, что делать, но Джэн Клейтон, слышавшая рассказ Шнейдера, присоединилась к просьбе последнего.

— Не теряйте времени, — торопила она негра. — Здесь мы в безопасности. С нами останется мистер Шнейдер. Идите, Мугамби. Бедняге в самом деле нужно поскорее помочь!

Шмидт, который в это время лежал за кустом у лагеря, от души смеялся. Он наслаждался этой комедией!

Мугамби чувствовал себя обязанным повиноваться своей госпоже. Он послушно отправился на юг с Джонсом и Сулливаном. Но, уходя из лагеря, он всё-таки очень сомневался, умно ли он поступает и к добру ли всё это.

Как только они скрылись из вида, Шнейдер вскочил и помчался на север в джунгли. Спустя несколько минут на опушке леса показался Кай-Шанг. Шнейдер увидел китайца и жестом дал ему понять, что дело сделано…

Джэн Клейтон и негритянка сидели у входа в палатку, спиной к приближающимся негодяям. Они узнали о присутствии чужих в лагере только тогда, когда перед ними появились шесть оборванцев.

— Пойдём! — сказал Кай-Шанг, жестом приказывая им встать и следовать за ним.

Джэн Клейтон вскочила и оглянулась, ища глазами Шнейдера. Он стоял с усмешкой на лице позади незнакомцев. Рядом с ним стоял Шмидт. Мгновенно она поняла, что стала жертвой заговора.

— Что это значит? — спросила она, обращаясь к помощнику «Кинкэда».

— Это значит, что мы нашли корабль и можем уехать с Острова Джунглей, — ответил Шнейдер.

— Почему вы отослали Мугамби и двух других в джунгли? спросила она.

— Потому что они с нами не поедут. Поедете только вы и негритянка.

— Идём, идём скорей! — повторил Кай-Шанг и схватил Джэн Клейтон за руку.

Момулла с своей стороны потащил негритянку и, когда она начала кричать, закрыл ей ладонью рот.

***

Мугамби между тем бежал по лесной тропе на юг. Джонс и Сулливан бежали за ним. Около мили прошёл он ради спасения Шмидта, но нигде и следа не было ни человека, ни обезьян. Наконец, он остановился и испустил громкий призывный клич, которым Тарзан и он сзывали антропоидов. Ответа не было. Тогда Мугамби прошёл ещё с полмили, временами издавая призывный клич.

Вдруг он остановился поражённый. Он понял, что его обманули. Как испуганный олень, помчался он обратно к лагерю. Опасения его подтвердились: леди Грейсток и негритянки не было в лагере, а также и Шнейдера. Мугамби пришёл в такую ярость, что хотел убить Джонса и Сулливана, считая их тоже участниками заговора. Им едва удалось убедить чернокожего в своей полной невиновности.

Они стояли и обсуждали, куда могли пропасть обе женщины и для какой цели Шнейдер увёл их из лагеря. Они были так поглощены разговором, что не заметили, как Тарзан спрыгнул в это время с ветки дерева и подошёл к ним.

С первого же взгляда он увидел, что случилось что-то неладное. Услышав от Мугамби об исчезновении Джэн, он гневно сжал кулак и нахмурил брови.

На что рассчитывал Шнейдер, похищая Джэн? Куда он мог деваться с ней на этом маленьком островке, где ему некуда было уйти от мщения Тарзана? Нет! Тут было что-то не так! Человек-обезьяна не считал его таким наивным. Шнейдер не совершил бы такого поступка, если бы он не был вполне уверен, что имеет возможность покинуть со своими пленницами Остров Джунглей. Но к чему он взял с собой негритянку? Очевидно, с ним был ещё какой-то чернокожий, который пожелал иметь туземку.

— Идём! — сказал Тарзан. — Нам остаётся только одно: идти по их следам!

В это время с северной стороны лагеря из джунглей показался высокий неуклюжий человек и направился к разговаривавшим. Он был совершенно им незнаком: никто из них и не предполагал, что кроме них на этом острове есть ещё человеческие существа. Это был Густ.

— Ваши женщины украдены, — сказал он без обиняков. — Если вы хотите их спасти, следуйте, не теряя ни минуты, за мной. Если мы замешкаемся, то уже не застанем «Каури» в бухте, и она выйдет в море.

— Кто вы? — спросил Тарзан. — Что вы знаете о похищении моей жены и чернокожей женщины? Густ промолвил:

— Я слышал, как китаец Кай-Шанг и Момулла сговаривались с двумя людьми из вашего лагеря. У меня есть с ними кое-какие счёты. Они замышляли убить меня, и я хочу с ними посчитаться! Идёмте!

Густ повёл всех четырёх через джунгли к северу. Они шли, и у всех была одна и та же мысль: придут ли они вовремя?

Когда, наконец, они пробрались через последний ряд густой листвы и перед ними показались бухта и океан, они убедились, что судьба им нанесла жестокий удар. «Каури» с распущенными парусами медленно отплывала в открытое море.

Что они могли сделать?

Широкая грудь Тарзана тяжело подымалась. Этот последний удар был самым жестоким. В жизни Тарзана бывали моменты, когда он терял всякую надежду, но никогда ещё они не имели такой остроты и боли, как сейчас, при виде корабля, отвозящего его жену неведомо куда. Джэн была ещё так близко от него и вместе с тем так страшно далеко! Молча следил он за шхуной. Он видел, как она повернула к востоку и скрылась за мысом. Он упал на землю и закрыл лицо руками.

Уже совсем стемнело, когда пятеро мужчин вернулись в своей лагерь на восточном берегу. Ночь была жаркая и душная. Не было ни малейшего ветерка. Никогда не видел Тарзан Атлантического океана таким спокойным. Он стоял на берегу у самой воды и смотрел по направлению к материку. Сердце его было полно отчаяния. Неожиданно из джунглей позади лагеря раздался вой пантеры.

Была какая-то знакомая нотка в этом зловещем крике, и Тарзан почти машинально повернулся и ответил таким же криком. Минуту спустя чёрно-бурая фигура Шиты скользнула в полумрак берега. Луны не было, но всё небо горело звёздами. Дикий зверь безмолвно подошёл к человеку-обезьяне.

Прошло много времени с тех пор, как Тарзан расстался со своим боевым товарищем. Однако нежное мурлыканье убедило его, что зверь помнит узы, связывавшие их прежде. Тарзан положил свою руку на спину Шиты; она прижалась к нему, и он ласкал и гладил дикого зверя.

Вдруг он вздрогнул. Что это там такое? Он напряжённо всматривался в морскую даль, а затем позвал людей, сидевших на земле и куривших. Они подбежали к нему, только Густ благоразумно остался в стороне, увидев странного спутника Тарзана.

— Смотрите! — закричал Тарзан.

— Огни! Огни корабля! Это должно быть «Каури». Они попали в штиль!

И весь охваченный возродившейся надеждой, воскликнул:

— Мы можем их настигнуть! Мы доплывём к ним в нашем чёлне!

Густа взяло сомнение.

— Они хорошо вооружены, — заметил он, — мы не можем захватить шхуну — нас только пятеро.

— Нас теперь уже шесть, — ответил Тарзан, указывая на Шиту, — а через полчаса нас будет ещё больше. Шита стоит двадцати человек, а те остальные, которых я сейчас позову, будут стоить целой сотни. Вы их не знаете…

Человек-обезьяна повернулся к джунглям, закинул голову и прокричал несколько раз призывный клич обезьяны-самца. Вскоре из джунглей послышался ответный крик, затем ещё и ещё. Густ содрогнулся при мысли, в какую он попал компанию. Не лучше ли было остаться с Кай-Шангом и Момуллой, чем связываться с этим гигантом, который гладил пантеру и звал зверей из джунглей?

Через несколько минут обезьяны Акута появились из кустарников и вышли на берег.

В это время пять мужчин старались спихнуть с берега неуклюжий чёлн. Понадобились большие усилия, чтобы спустить его в воду. Вёсла с обеих маленьких шлюпок, бывших на «Кинкэде», служили подпорками для палаток, так как сами шлюпки были унесены волнами в следующую же ночь после высадки на берег. Их взяли сейчас с собой, и когда Акут и его обезьяны вышли на берег, всё было готово к отплытию.

Страшная команда снова вступила на службу к своему господину и послушно разместилась в лодке. Густа никакими силами нельзя было уговорить сесть в лодку. Четыре человека взялись за вёсла, кое-кто из обезьян последовал их примеру, и вскоре неповоротливая ладья медленно вышла в море и направилась к колеблющимся огням.

На палубе «Каури» сонный матрос стоял на вахте… Внизу в каюте Шнейдер расхаживал взад и вперёд, гневно споря с Джэн Клейтон. Молодая женщина случайно нашла револьвер в ящике стола в каюте, куда её заперли, и теперь она держала под прицелом помощника с «Кинкэда»…

Негритянка сидела тут же на полу, а Шнейдер ходил взад и вперёд перед дверью, то угрожая, то обещая, то уговаривая, но всё безуспешно.

Вдруг с палубы донёсся предостерегающий крик и выстрел.

На минуту Джэн ослабила свою бдительность и взглянула наверх на окошечко в потолке. В то же мгновение Шнейдер набросился на неё.

Вахтенный заметил, что к «Каури» приближалось небольшое судно, и почти в тот же момент из-за борта шхуны высунулась голова и плечи какого-то человека. Матрос с криком вскочил на ноги и прицелился в непрошенного гостя. Этот-то крик и последовавший за ним выстрел были услышаны в каюте.

Прежняя тишина на палубе сменилась всеобщей тревогой. Экипаж «Каури», вооружённый револьверами, саблями и длинными ножами, бросился на палубу, но тревога была поднята слишком поздно. Звери Тарзана уже были на палубе, а с ними Тарзан и два матроса с «Кинкэда».

При виде таких небывалых страшных неприятелей мужество совсем покинуло матросов шхуны. Некоторые из них дали было несколько залпов, но сию же минуту бросились искать убежище. Иные полезли на мачты, но обезьяны лазили гораздо лучше и быстро стащили их с высоких мачт. Тарзан поспешил искать Джэн. Никто не удерживал зверей, и они излили всю ярость своей дикой натуры на злополучный экипаж «Каури».

Шита выследила Кай-Шанга, пробиравшегося тайком в свою каюту. С пронзительным воем Шита бросилась за ним, с воем, вызвавшим почти такой же нечеловеческий крик и у объятого ужасом китайца.

Кай-Шанг добежал до своей каюты на секунду раньше пантеры и, прыгнув в каюту, старался закрыть дверь. Но было уже слишком поздно. Крупное туловище Шиты скользнуло в дверь раньше, чем она была защёлкнута на замок. Дрожащий Кай-Шанг забился в угол верхней койки и вопил от ужаса.

Шита без малейшего усилия прыгнула за своей жертвой и перегрызла ей горло, словно маленькой мыши.

***

Шнейдер успел вырвать у Джэн револьвер, но в ту же секунду дверь каюты открылась, и высокий полуобнажённый белый человек показался на пороге. Молча и бесшумно прыгнул он в каюту. Шнейдер почувствовал только, как сильные пальцы сжали его горло. Он обернулся, и его глаза расширились от ужаса: он увидел перед собой человека-обезьяну.

Пальцы сжимали всё крепче и крепче горло моряка. Он старался кричать, просить, но ни один звук не выходил из его горла, и его глаза выскакивали из орбит.

Джэн Клейтон схватила мужа за руки и старалась оттащить его от задыхающегося человека, но Тарзан потряс головой.

— На этот раз нет! — промолвил он. — Я уже однажды даровал жизнь негодяям, и из-за этого нам обоим пришлось столько страдать. От этого негодяя мы должны освободиться навсегда… Мы должны быть уверены в том, что он больше никогда не повредит ни нам, ни кому-либо другому!

И с этими словами быстрым движением он свернул шею матросу. Послышался треск позвоночника, и с отвращением Тарзан отбросил тело в сторону и вышел на палубу с Джэн и негритянкой.

Борьба кончилась. Только Шмидт, Момулла и ещё двое матросов остались в живых: они спрятались в матросской каюте. Все остальные умерли страшной смертью от клыков и когтей зверей Тарзана. Восходящее солнце осветило на палубе «Каури» страшную картину; но на этот раз пролитая кровь была кровью негодяев, а не невинных людей.

Тарзан вытащил из каюты четырёх спрятавшихся там матросов. Не обещая им ни освобождения, ни помилования, он заставил их работать на шхуне; иначе грозил им немедленной смертью.

С восходом солнца поднялся сильный ветер. «Каури», распустив все паруса, направилась к Острову Джунглей.

Здесь Тарзан взял на борт Густа и попрощался с Шитой и с обезьянами Акута. Он высадил их на берег, дав им возможность продолжать их дикую привольную жизнь. И, не теряя ни минуты, звери скрылись в прохладной глубине своих любимых джунглей.

Без сомнения, они и не поняли, что Тарзан их покидает. Может быть, лишь Акут, как более развитой, подозревал это. Он единственный остался на берегу, когда маленькая шлюпка направилась обратно к шхуне, отвозя его господина.

Тарзан и Джэн стояли на палубе, и пока берег не скрылся из виду, они видели одинокую фигуру волосатого антропоида, стоящего неподвижно на песчаном берегу Острова Джунглей.

***

Три дня спустя, «Каури» встретился с кораблём английского флота «Форватер». Благодаря ему лорд Грейсток мог связаться по радио с Лондоном. Они получили известие, переполнившее их сердца радостью — маленький Джек находился в лондонском доме Грейстоков. Он был жив и здоров.

По приезде в Лондон Тарзан и Джэн узнали то необычайное сплетение обстоятельств, которое сохранило им ребёнка.

Оказалось, что Роков, опасаясь перевезти ребёнка днём на борт «Кинкэда», отдал его в убежище для случайно подобранных на улице детей, намереваясь взять его вечером.

Его соучастник и главный помощник, Павлов, превзошёл своего патрона в хитрости. Надеясь получить громадный выкуп, если он возвратит ребёнка невредимым, он открыл тайну его происхождения начальнице убежища. С её помощью он заменил Джека другим ребёнком. Он был убеждён, что Роков никогда и ни за что не догадается о подлоге.

Заведующая убежищем обещала сохранить ребёнка до возвращения Павлова в Англию; но и она, со своей стороны, тоже соблазнилась возможностью получить большую награду и вошла в переговоры с доверенными лорда Грейстока.

Эсмеральда, старая негритянка, няня Джэн Клейтон, уезжавшая в Америку на отдых, вернулась и удостоверила личность Джека. Выкуп был уплачен и, спустя десять дней после похищения, будущий лорд Грейсток был благополучно доставлен в отчий дом.

Таким образом, последнее и самое крупное злодеяние Рокова окончилось неудачей, благодаря измене его «единственного» друга.

Лорд и леди Грейсток вполне успокоились, зная, что их злейший враг погиб и не может уже замышлять против них новых козней.

Хотя судьба Павлова была неизвестна, но они имели полное основание думать, что и он погиб в джунглях, и теперь лорд и леди Грейсток с полным правом могли предполагать, что навсегда освободились от этих двух людей, единственных врагов, которых Тарзан опасался.

***

Счастливая семья опять собралась в полном своём составе в доме Грейстоков. Это было в день прибытия лорда Грейстока и его жены в Англию.

С ними вместе приехали Мугамби и негритянка, которую Мугамби нашёл в лодке на маленьком притоке Угамби. Негритянка заявила, что ей гораздо больше по душе остаться у своего нового господина, нежели вернуться к старому мужу, от которого она бежала.

Тарзан предложил им поселиться в его доме в обширных африканских поместьях в стране Вазари. В непродолжительном времени чернокожая чета туда и отправилась.

Весьма возможно, что мы ещё встретимся с ними в диких страшных джунглях и в бесконечных равнинах, столь любимых Тарзаном из племени обезьян. Кто знает?


Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Окончание
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «Б»] [Берроуз Эдгар]

Если Вы заметили ошибки, опечатки, или у вас есть что сказать по поводу или без оного — емалируйте сюда.

Rambler's
Top100 Рейтинг@Mail.ru
X