Rambler's
Top100
Фантастика.
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Роберт Асприн
Шуттовская рота (Перевод Олег Колесников)

Продолжение 5

Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание

14

«Судьба наградила меня возможностью непосредственно следить за ходом соревнований Легиона против Армии, правда, лишь в роли простого зрителя, а не судьи. И хотя я старался быть беспристрастным и не поддаваться эмоциям по поводу тех штучек, которые выделывала рота сверх того, что было непосредственно согласовано с моим шефом, должен заметить, что моё отношение было всё-таки предвзятым, ввиду определённой привязанности к легионерам, как к отдельным индивидам, так и к роте в целом. Я чувствовал, что они, как никто другой, нуждаются в моральной поддержке, на которую вполне могли бы рассчитывать во время этого поединка. И, похоже, я оказался прав.

Сами соревнования проходили в расположении Легиона, которое своим видом произвело впечатление даже на «Красных коршунов». На них присутствовали губернатор Лякот, члены Совета Колонии, в окружении других местных сановников, которые были выбраны на роль судей… и, как и ожидалось, средства массовой информации.

Не хочется говорить много о соревнованиях по строевой подготовке, лучше сэкономить бумагу. Достаточно сказать, что такие соревнования проходили. Легионеры кое-как справились с ними, без грубых ошибок, заметных глазу штатского, так что им удалось избежать сколь-нибудь значительного позора. Однако, можно и не упоминать, какая именно команда соревнующихся была признана лучшей.

Вместо того, чтобы ограничиться демонстрацией исполнения команд «направо», «налево», «кругом», то есть всех, предусмотренных армейским уставом общей службы, «Красные коршуны» пошли дальше, и показали своё умение, выполняя команды специального демонстрационного устава. Опять-таки, для непросвещённого штатского наблюдателя, они продемонстрировали всего лишь серию приёмов с оружием, таких как вращение, передача и ношение, в большинстве случаев не выполняемых до конца, в дополнении всё к обычной маршировке, которую совершали участники, двигаясь в разных направлениях по плацу. Нечего и говорить, какое это произвело впечатление на судей и зрителей, которые то и дело награждали «Красных коршунов» бурными аплодисментами. Я старался сдерживать себя, но, пожалуй, был единственным из наблюдателей, кто так над собой работал.

Под занавес было объявлено, что «Коршуны» повторят один из самых сложных приёмов маневрирования в строю, но только с завязанными глазами и без подачи команд… что они и исполнили с хладнокровной точностью.

Возможно, многие ожидали, что это зрелище повергнет уже и без того нервничающих легионеров в состояние глубокого отчаяния. Странно, но эффект, как оказалось, был совершенно противоположным. Со своего места я хорошо слышал замечания, которые отпускала рота по поводу выступления «Коршунов». Суть их сводилась к тому, что «Коршуны» выиграли этот вид соревнований и без такой показухи, но выбрали эти специфические упражнения с целью пустить пыль в глаза и заставить таким образом легионеров выглядеть хуже, чем они были на самом деле. В самом конце устроенного «Коршунами» рекламного шоу новое, до сей поры им неведомое, чёрное желание овладело легионерами. В результате чего конкурс на обладание контрактом совершенно неожиданно перерос с их стороны во вполне созревшую жажду вендетты.

Я понял, что ничего хорошего для следующего этапа соревнований, полосы препятствий, это не предвещало.»

Дневник, запись 129

Стоя на своём посту, около пулемёта и рядов колючей проволоки, старший сержант Шпенглер в очередной раз с удивлением огляделся.

Из всех безумных мероприятий, в которых ему приходилось участвовать за время службы в армии, сегодняшнее можно было отнести к самым невероятным. Эти легионеры имели наглость… он отдавал им должное в этом. Хотя, наглости у них было гораздо больше, чем мозгов. После разгрома, что они получили на соревнованиях по строевой подготовке, наилучшим выходом для них было бы прекратить дальнейшие попытки, чтобы вновь не испытать унижение. Вместо этого легионеры не только не изменили желанию проводить соревнование, но и настояли на ужесточении некоторых правил, что было уж совсем неожиданным!

Сержант стащил с головы свой любимый красный берет, вытер рукавом лоб над бровями и вновь водрузил на голову. Шпенглер всё ещё не остыл после того, как «Коршуны» преодолели полосу препятствий, и, хотя все они выглядели весёлыми, береты на них пропотели.

Если бы он не стоял в тот момент так близко, что слышал это собственными ушами, он никогда бы не поверил, что эти изменения предложил внести сам командир легионеров.

Прежде всего, было предложено преодолевать всю дистанцию в так называемых «полных боевых условиях», то есть под огнём и при полной выкладке. При этом разгорелась дискуссия по поводу того, могут ли легионеры использовать свои летающие доски и мотолёты, но майор был непреклонен, и эти специфические средства были исключены из программы соревнований.

Однако настоящим сюрпризом явилось предложение офицера, носящего чёрную форму, вести отсчёт времени для _в_с_е_й _р_о_т_ы_, который должен производиться с учётом времени отдельных групп, равно как и отдельных индивидов, и с учётом «штрафного времени» за так называемый «пропуск» препятствий отдельными солдатами. Майор запротестовал, ссылаясь на то, что у него в роте всего лишь двадцать человек, тогда как легионеров около двухсот, и поэтому соперник всегда может избавиться от «балласта», когда будет производить отбор необходимого числа участников, посылая двадцатку лучших, против всё тех же двадцати «коршунов». Сержант Шпенглер, тем не менее, подумал в тот момент, что это всё равно мало повлияет на конечный результат соревнований, однако предпочёл промолчать, нежели вмешиваться в спор двух офицеров. Невероятно, но командир легионеров заявил, что у него нет намерения производить «отсев» и уменьшать число участвующих в соревновании легионеров, и сообщил, что брать полосу препятствий его рота будет в полном составе, и что он хочет сравнить контрольное время с учётом всех легионеров и всего лишь двадцати «красных коршунов»! Майор был до того ошарашен такой постановкой вопроса, что согласился со всеми условиями без дальнейших возражений.

Даже теперь, вновь вспоминая разговор командиров, старший сержант обнаружил, что с недоверием качает головой. Хоть он и ощутил тогда восхищение командиром, который так верит в своих солдат, реальность подсказывала ему, что этот человек безумен. Даже если бы силы участников были равны, чего, разумеется, не было, пропустить столько людей через полосу препятствий одной волной, для экономии времени, было просто самоубийством.

Разумеется, время, которое продемонстрировали «Красные коршуны» на полосе препятствий, несколько снизилось за счёт так называемых «полных боевых условий», правда, никак не из-за снаряжения и оружия. Они довольно часто жили и даже спали вместе с ним во вполне реальных боевых условиях, так что эта дополнительная нагрузка не была для них чем-то необычным. Однако попытки изображать на полосе препятствий Микки Маусов, да ещё с такими усложнениями, доставили им всё же немало хлопот. Поскольку полоса препятствия предназначена для обучения новобранцев, сложность препятствий на ней завышена, а приближённость к боевым условиям создавала дополнительные усложнения, редко встречающиеся на практике. К примеру, за весь срок службы старшему сержанту ни разу не приходилось преодолевать с помощью верёвки ров, удерживая при этом ещё и винтовку… то есть, не приходилось до сегодняшнего дня. Кроме того, существовала ещё одна проблема, которая касалась серьёзности отношения к этим соревнованиям. Любой боец из роты «Красные коршуны» _з_н_а_л_, что Космический Легион это сборище шутов, и ничего больше. Они и представить себе не могли, что те составят им конкуренцию, пока не прибыли на Планету Хаскина, где убедились в обратном. А потому было очень трудно, если вообще возможно, заставить их со всей серьёзностью подойти к данным состязаниям. Конечно, «Красные коршуны» преодолели полосу препятствий за очень приличное время, и, разумеется, никто из них даже не пытался сделать «пропуск», но показанному результату было далеко до их максимальных способностей.

Прикрывая глаза от солнца, Шпенглер вглядывался туда, где на стартовой линии выстроилась рота легионеров.

Теперь уже недолго. Самое большее, ещё полчаса, и это дурацкое состязание закончится. Он не думал, что оно не затянется дольше: либо легионеры за это время пройдут полосу… либо откажутся от соревнований вообще. Армия получит свой контракт, а «Коршуны» — обещанную им ночь в этом городе.

С дотошностью, которая помогла заработать ему нашивки, сержант начал осматривать свою позицию. Когда легионеры выйдут к этому участку, в дело вступит его пулемёт: длинные очереди над их головами, когда они будут ползти под рядами натянутой колючей проволоки, закреплённой на столбиках. Это была ещё одна ситуация, которой в реальном бою ещё никто никогда не встречал. Такое препятствие было сделано специально для демонстрации солдатам условий, при которых они будут иметь очень ограниченную свободу манёвра под непрерывным огнём. К тому же, этот участок и без того был самым неприятным на всей полосе, отнимая значительную часть времени. Попробуйте сами быстро пролезть под этой проволокой лёжа на спине, отталкиваясь ногами, а руками приподнимая нижние ряды проволоки над собой и своей винтовкой, лежащей на груди.

Встав на платформу с установленным на ней пулемётом, которая была расположена метрах в двадцати позади колючей проволоки, Шпенглер тут же отметил некоторые странности. Прежде всего, отсутствовала ограничительная рама, которая обычно использовалась для того, чтобы удерживать ствол пулемёта под заранее установленным углом! А это означало, что наводить оружие на цель и поддерживать нужный угол стрельбы должна была рука самого пулемётчика!

Шпенглер выругался про себя, сдерживая дыхание.

И тут же _в_с_п_о_м_н_и_л_ о том, что трассирующие пули ложились страшно низко, когда он пролезал под колючей проволокой. Ну, хорошо, теперь его очередь. Когда всё закончится, он ещё скажет пару ласковых слов этому сержанту легионеров, которая занимала позицию у пулемёта в тот момент, когда «Красные коршуны» брали полосу. Как её звали… Бренди? Да, именно так.

Шпенглер позволил себе слегка улыбнуться, когда вспомнил тот журнал, что ходил по рукам как раз перед этим назначением.

Всё-таки, нужно отметить, что у них в роте не было ничего, что выглядело бы подобно _э_т_о_м_у_. Да, в подразделении «Красные коршуны» служили женщины, крепко сложенные и мускулистые, по виду они скорее подходили для работы на бульдозере, чем для танцев или рекламы на журнальной обложке. Возможно, он и не будет _с_л_и_ш_к_о_м_ давить на эту Бренди. Возможно, даже выпьет с ней по-дружески стаканчик-другой, а может быть и…

Внимание сержанта привлёк резкий звук стартового пистолета. Легионеры начали бросок. Им придётся пройти достаточное число препятствий, прежде чем они доберутся до его позиции, и пока не было необходимости поливать трассирующими пулями ряды колючей проволоки, сержант решил немного понаблюдать, а уж затем садиться за пулемёт.

Сначала, как только с полдюжины фигур отделились от шеренги, он подумал, что легионеры будут преодолевать препятствия, следуя обычной тактике, по «ступеням». Но нет, двигалась вся рота, только медленно, пригибаясь к земле, а не бросаясь вперёд сломя голову.

Интересно. Рота оказалась организована и дисциплинирована гораздо лучше, чем он ожидал. Послать вперёд разведчиков, роль которых исполняла бегущая впереди группа, было неплохой идеей. Почти, как… как в самом настоящем бою. Кто бы мог подумать, что в Космическом Легионе найдутся такие грамотные вояки?

Затем Шпенглер с удивлением отметил, что два странного вида нечеловеческих существа… как они там назывались? Синфины?.. всё время находились буквально на руках у своих товарищей. Сержант и сам участвовал, и не раз наблюдал, как переносили раненых на учениях, но никогда не видел, чтобы кто-то делал попытку внедрить подобную практику при взятии полосы препятствий. И ещё… Вот это да! Командир роты был на полосе вместе со своими солдатами! В таком случае, вместе с ним должны бежать и младшие офицеры, и сержантский состав!

Пренебрежение, которое старший сержант испытывал по отношению к Космическому Легиону, моментально улетучилось, и на смену ему пришло растущее, хотя и с оттенком зависти, восхищение этим отрядом, состоящим, как он думал, из отбросов. Ведь это были не «красные коршуны», верно… они даже и не стояли рядом с ними. Тем не менее, если кто-то не попал в н_а_с_т_о_я_щ_у_ю_ воинскую часть, это ещё не означает, что плоха та часть, в которой он служит.

Какое-то движение на полосе, впереди основной массы легионеров, привлекло внимание сержанта.

Что за чёрт?.. Один из «разведчиков», как было ясно видно, забрался на деревянные леса, находящиеся на первом препятствии, и, срезав свисающие верёвки, бросил их вниз своим товарищам, которые тут же бросились бежать с этими трофеями.

Да они просто не должны были этого делать! Что же они собираются в таком случае связывать? Более того, как теперь остальные смогут перебраться через траншею, если верёвки обрезаны?

Как бы отвечая на его мысленный вопрос, первая группа, уже из основной бегущей массы, добралась до края траншеи. Не обращая внимания на срезанные верёвки, солдаты просто-напросто вошли в по грудь в жидкую грязь… и встали там! Задние ряды легионеров ступили им на плечи, затем прыгнули в грязь, занимая позицию на некотором расстоянии впереди, пока…

Живая переправа! Люди превратились в опоры для ног! К тому моменту, когда Шпенглер сообразил, что именно они делают, цепочка живых свай была выстроена, и основная масса солдат двинулась через траншею не снижая скорости, шагая по плечам своих товарищей, стоявших по грудь в жидкой тине. Очевидно, что манёвр был старательно отработан, судя по скорости, с которой он был выполнен. Была даже пара цепочек, где «опоры» располагались ближе друг к другу, чтобы облегчить переправу более низкорослым членам отряда.

Неожиданно Шпенглеру вспомнился короткий рассказ, который он читал ещё в школе. Назывался он «Леннигтон против муравьёв», и в нём была описана история о владельце плантации, который боролся с нашествием полчищ муравьёв. Наблюдая за продвижением легионеров в сторону его позиции, сержант зачарованно замер, когда внутренним зрением совместил картину из рассказа, безостановочное движение муравьиной массы, с приближающимися к нему солдатами в чёрных мундирах. Эта рота легионеров больше не казалась ему такой комичной, какой он считал её ещё сегодня утром. Если они были…

Глухое _б_у_х_ близкого взрыва заставило его инстинктивно пригнуться. Сначала он подумал, что просто что-то случилось на полосе, затем, но секунду спустя ему открылось истинное положение дел.

ОНИ ВЗОРВАЛИ ПРЕПЯТСТВИЕ!

Отвращение и ярость охватили сержанта, когда он увидел, что очередной барьер, в виде трёхметровой стены, исчез в облаке взрыва, сопровождаемого летящими во все стороны градом осколков и обломками досок. Прежде, чем смолкло эхо взрыва, появилась чёрная рота, упрямо прокладывая себе путь сквозь облака пыли, и теперь она была раздражающе близко.

Воспитанный в условиях железной дисциплины, ветеран многих боевых сражений, старший сержант повернулся спиной к невероятному зрелищу и начал закладывать в пулемёт первую ленту.

Пусть вопрос о том, приемлема тактика легионеров или нет, решает майор. Работой же Шпенглера было следить за тем, чтобы они держали головы как можно ниже, когда будут ползти под пулемётным огнём через колючую проволоку. _Н_и_к_о_м_у_ не удастся быстро пройти через _э_т_у_ позицию. Не удастся, пока трассирующие пули будут поливать их…

Неожиданно мир перевернулся для него вверх дном, и пол платформы оказался возле его головы. Он попытался выпрямится — как оказалось, только для того, чтобы вновь упасть, на этот раз крепко ударившись челюстью.

— М-ммммм… Ты… _л_е_ж_а_т_ь_. Понял?

Красно-коричневое лицо с тёмными, словно вулканическое стекло, глазами всплыло перед ним. Одетый в чёрную форму легионеров склонился над ним, и Шпенглер ощутил лёгкое прикосновение ножа под подбородком.

— И ч-что же, по-твоему, ты делаешь? — прохрипел сержант, стараясь говорить, не двигая подбородком. — Ты не можешь…

Он замолчал, поскольку давление ножа заметно усилилось.

— Капитан сказал. Он сказал: «Искрима, я хочу, чтобы ты помог устранить препятствие». Так вот, _т_ы_ и есть препятствие… понятно? Я устранил тебя, захватив в плен. Ты должен подчиниться, иначе я _у_б_ь_ю тебя.

Быстро оценив возможность выбора, сержант не стал держать пари на собственную жизнь, решая, блефует легионер или нет. Шпенглер просто остался тихо лежать на том месте, где его застал плен. Разумеется, этот факт не удержал его от переживаний, глядя на то, как начисто срезается вся колючая проволока и в считанные секунды рота проходит это препятствие, опять не сбавляя шага.

— Надеюсь, вы не допускаете мысль, что так и спустите им это… сэр.

В новом, весьма внушительном комплексе, где теперь постоянно жили легионеры, на время проведения соревнований для «красных коршунов» было выделено несколько «гостевых» комнат, в одной из которых майор О'Доннел хмуро, но с большим вниманием слушал своего старшего сержанта.

— Я не говорил, что собираюсь так просто оставить это, — сказал майор с заметным напряжением в голосе. — Я только сказал, что не собираюсь заявлять протест.

— Но ведь они не прошли полосу препятствий! Они просто сравняли её с землёй!

— И мы могли бы сделать то же самое… если бы подумали хорошенько, рявкнул в ответ майор. — У нас был полный комплект необходимого снаряжения, и оно _б_ы_л_о _п_р_е_д_н_а_з_н_а_ч_е_н_о_ для боевых условий. Это как раз то, что нам следовало сделать в этих условиях. Мы просто попали в ловушку ортодоксального мышления, только и всего.

— Хорошо, но то что они сделали, не согласуется с уставом, — заревел сержант.

— То же самое можно сказать и о нашем утреннем выступлении. Да, у нас была возможность пустить пыль в глаза, и они встретили нашу победу без истеричных воплей, молча согласились с ней, а вот теперь _о_н_и реализовали свой шанс.

— Стало быть, мы собираемся согласиться с тем, что победа досталась Космическому Легиону? — спросил Шпенглер, пытаясь уязвить гордость офицера.

— Взгляните на это прямо, сержант. Мы проиграли. Они побили наше время, не минуя ни одно из препятствий… и сделали это в десять раз быстрее, чем многие мои солдаты. Разумеется, мы помогли им. Эта тусклая, без тени интереса работа наших парней помогла им. Говоря откровенно, мне не кажется, что мы _з_а_с_л_у_ж_и_л_и_ победу на сегодняшних соревнованиях. Мы опростоволосились, тогда как они не валяли дурака. И справедливо победили.

Старший сержант сделал удивлённое лицо.

— Мы не думали, что они могут так серьёзно подойти к этому, сэр, пробормотал он, избегая взгляда командира.

— М-м-м-м. Мы были слишком нахальными и дерзкими именно там, где не смогли правильно оценить противника, — пояснил свою мысль О'Доннел. — Если мы что-нибудь и должны этим легионерам, сержант, так лишь поблагодарить их за тот ценный урок, который они нам преподнесли. Мне кажется, нам просто чертовски повезло, что не пришлось учиться этому в _н_а_с_т_о_я_щ_е_м бою. Во всяком случае, мы живы… и у нас есть ещё один шанс.

— Знаете, сэр, — очень осторожно заговорил Шпенглер, будто удивляясь собственным словам, — я никогда не думал, что скажу такое, но мне кажется, что с этим отрядом я не хотел бы столкнуться в настоящем бою.

Майор скривил лицо.

— Не переживай. Я думал о том же… И не верил, что они обойдут тебя с фланга, будучи _у_в_е_р_е_н_, что нас не будут воспринимать как врагов.

Он безрадостно усмехнулся своей собственной шутке, затем покачал головой.

— Ладно, хватит об этом. Мне надо подготовиться к матчу по фехтованию, который состоится сегодня вечером. Кажется, это наш последний шанс вытащить из огня каштан для армии, не говоря уж о нашей собственной репутации.

— Не думаю, что здесь у нас будут трудности. — Старший сержант нахмурился. — Ведь у нас _е_с_т_ь_ Корбин.

— Да, есть. — О'Доннел согласно кивнул. — Но это лишь одна схватка из трёх. После того, что произошло сегодня, я не стал бы держать пари на взятые взаймы деньги, что эти клоуны собираются принести нам две другие прямо на блюдечке.

15

«Очень сомневаюсь в том, что вам приходилось присутствовать на настоящем турнире фехтовальщиков, если только вы сами не были прямым участником этих соревнований или зрителем, по случаю приятельских или профессиональных отношений с кем-то из фехтовальщиков. Всё объясняется очень простым фактом: это не зрелищный спорт, потому что спортсмены действуют настолько быстро, что все их движения попросту неуловимы для неопытного глаза. (Небезынтересно заметить, что фехтование — это один из немногих видов спорта, где противники вносят плату, а зрители присутствуют бесплатно.)

Обычно такие соревнования проводятся в помещениях типа большого гимнастического зала, разделённого несколькими дюжинами полос на зоны. Участники соревнований разбиваются на группы, или «пулы», внутри которых каждый соревнуется с каждым. Несколько первых победителей из каждого «пула» вновь перегруппировавшись, образуют новые «пулы», и процесс повторяется. При этом основная масса присутствующих в зале зрителей состоит из самих участников и их тренеров, а так называемая непрофессиональная часть — из близких друзей или родственников спортсменов. Несмотря на то, что наибольший интерес, как правило, вызывают лишь последние поединки, именно в этот момент зрителей становится меньше, поскольку большинство участников собирают вещи и уезжают, как только выбывают из соревнований.

Нечего и говорить, что совсем иначе складывался финал соревнований между «красными коршунами» и командой моего шефа.»

Дневник, запись 130

Майор О'Доннел сделал перерыв в упражнениях, которыми занимался для разминки, и взглянул на растущую толпу зрителей. Несмотря на своё решение игнорировать всё, что отвлекает от подготовки к выступлению, он обнаружил что его охватывает изумление.

Чертовски плохо!

Тактика легионеров на полосе препятствий была в высшей степени неортодоксальной, но здесь… Это было неслыханно! Всё выглядело так, будто рота легионеров присутствовала в полном составе, расположившись прямо на полу в одной части зала, в то время как его собственные «красные коршуны», раздосадованные тем, что на этот раз не имеют возможности непосредственно участвовать в ходе поединка, беспокойно ёрзали на стульях, расставленных для них в противоположном конце зала. И что больше всего удивило майора, так это количество зрителей.

Он, конечно же, знал, что они будут. Но и представить себе не мог эти в буквальном смысле толпы, заполнявшие отведённые для зрителей места. НА ФЕХТОВАЛЬНОМ ТУРНИРЕ — боже мой! Здесь были даже представители средств массовой информации со своими голографическими камерами, установленными в разных местах для записи поединков! Всё скорее напоминало баскетбольный или волейбольный матч… или колизей в ожидании боя гладиаторов!

Майор постарался поскорее выбросить из головы беспокойные мысли вместе с навязчивым подозрением, что вновь оказался в ловушке. Верно, он был удивлён случившимся на полосе препятствий, но на фехтовальной площадке можно сделать только то, что можно сделать. В этом турнире, в конце концов, были стандартные правила!

Очевидно, этот Шутт, или капитан Шутник, как его называли, вовсе не был озабочен этим турниром. На самом деле, несколько минут назад тот объявил о показательном выступлении одного из легионеров, который демонстрировал приёмы боя на палках. Скорее всего, он хотел завести толпу, ожидавшую начала соревнований.

Необычно одетая фигура отчасти привлекла внимание даже «красных коршунов», особенно тогда, когда они начали узнавать в ней того самого легионера, который буквально на лезвии ножа удерживал их сержанта Шпенглера во время дневных состязаний. Правда, после нескольких минут созерцания того, как маленькая, почти шоколадного цвета фигура повращала свои палки, нанося серии ударов по воздуху, все опасения майора в отношении того, не превратится ли это шоу в «возмездие» маленькому мастеру от его отряда, без следа испарились. «Красные коршуны» все до одного были мастерами рукопашного боя, и составной частью их мастерства было уменье н_е _в_в_я_з_ы_в_а_т_ь_с_я_ в бой с теми, кто использует незнакомые для них способы борьбы.

Поэтому, перестав обращать внимание на зрелищное представление, происходившее в зале, майор улучил момент, чтобы как следует рассмотреть миниатюрную фигуру, разминающуюся около задней стены.

Он был удивлён (в который уже раз), когда увидел список участников поединка, и понял, что по классу рапиры Легион включил в состав выступающих женщину. Поспешно отреагировав на это, майор предложил тоже включить женщину в состав участников со стороны «Красных коршунов», но командир противника отказал ему в этом. «Вы выбрали _с_в_о_и_х_ лучших, а мы — своих». Таков был его единственный комментарий.

Как ни странно, но, хотя рапира и была самым распространённым фехтовальным оружием, этот вид боя был самым слабым местом «Красных коршунов». Обычно сам О'Доннел занимал второе место по этому виду оружия, после Корбина, который, разумеется, будет выступать с саблей. Это обстоятельство должно было бы привести к тому, что поединок закончился бы после двух боёв и им не понадобилось бы выпускать на площадку самого слабого участника. Но поскольку Шутник вынудил его выступать в поединке со шпагой, появился шанс, что всё это продлится до третьего, финального боя. И проблема состояла в том, что шпага была очень «сомнительным» оружием.

Майор вновь заставил себя сосредоточиться на подготовке. Не было причин расстраивать себя подобными предположениями. Короче говоря, всё должно быть решено раз и навсегда.

Показательные выступления уже закончились, и распорядитель соревнований, один из тренеров местного университетского фехтовального клуба, взял микрофон, чтобы обратиться к присутствующим. О'Доннел встречал его раньше, этого проворного маленького человечка, который явно нервничал, принимаясь судить этот поединок перед таким количеством зрителей, не говоря уже о голокамерах. Однако его голос был твёрдым и уверенным, когда он, чтобы просветить немного зрителей, начал рассказ об этом необычном виде спорта.

Уж это-то майор мог проигнорировать без особого труда, возобновив прерванные упражнения. Всё это он слышал много раз, и знал, как чрезвычайно трудно объяснить некоторые весьма тонкие моменты фехтования, чтобы привить «правильный взгляд» тем нетерпеливым, кто пришёл посмотреть лишь на «сорвавшихся с цепи людей, готовых исполосовать друг друга мечами», изменив их абсолютно неверное представление об этом спорте, созданное бесконечными фильмами о разного рода головорезах.

Спортивное фехтование подчинялось целому своду правил, разработанных специально для того, чтобы сохранить истинный дух дуэли, от которой собственно и происходит. Следуя этим правилам, один участник, А, «объявляет атаку», выбрасывая своё оружие на длину вытянутой руки, пытаясь поразить важный участок тела противника, а участник В должен отвести эту угрозу, до того, как сам сможет объявить об атаке. Дело в том, что если бы участники использовали настоящее оружие, способное вызвать рану или даже убить, это было бы безрассудной храбростью, если не самоубийством отражать нападение, не пытаясь атаковать в ответ. Хотя, может, сама концепция и была достаточно проста, значительное время каждого фехтовального турнира уходило на то, чтобы в присутствии участников, которые приходили в себя после волнения, вызванного короткими моментами боя, распорядитель мог совершенно спокойно объяснить, чей удар достиг цели в данной схватке и кому следует присудить победу. Надо сказать, это было гораздо менее волнующим, чем наблюдение за ростом травы.

Наконец распорядитель завершил свою речь, возможно, от того, что ему просто надоело, и, повысив голос, объявил первый бой.

— Первым видом состязаний в этого вечера у нас будет сабля, донеслось из громкоговорителей. — У этого оружия при атаке может быть использовано либо остриё, либо лезвие клинка. Места поражения располагаются выше линии бедра, включая руки, голову и спину.

Он сделал паузу, чтобы заглянуть в свои бумаги.

— Роту «Красные коршуны» регулярной армии будет представлять Исаак Корбин, вот уже пять лет подряд подтверждающий титул победителя трёхпланетного чемпионата!

О'Доннел выругался в душе, когда возгласы удивления прокатились по залу. Он надеялся, что заслуги Корбина останутся незамеченными, или, хотя бы, удастся избежать комментариев. Но раз уж это произошло, ещё до начала поединка, то представитель Легиона заранее выглядит как побитая собака. Если он проиграет, это будет вполне естественно, а если выиграет — просто сенсация!

— Космический Легион — сержант Искрима, который до сегодняшнего вечера никогда не имел дела с саблей!

На этот раз майор не стал обращать внимание на приветствия толпы, а достал из кармана список и быстро пробежал по нему глазами.

Да, так оно и есть: сержант Искрима… Сабля! Он был так занят мыслями о своём собственном поединке и женщине-фехтовальщице, что совершенно проглядел, кто был поставлен в поединок на саблях!

Уверенный в себе, легионер отложил свои палки и с помощью двух товарищей облачился в защитный жилет и маску.

Неплохая идея, напряжённо улыбаясь подумал О'Доннел, выставить против чемпиона абсолютно непредсказуемого противника, да к тому же не фехтовальщика. Хотя сомнительно, что это может дать какой-то эффект Корбин был слишком опытным ветераном, чтобы потерпеть поражение от проделок новичка.

И как только начался поединок, майор убедился, что оказался прав в своих оценках. Корбин сравнительно легко обыграл своего неопытного противника, хотя победа не была столь убедительной, как хотелось бы О'Доннелу.

В самом начале Искрима выиграл пять ударов, размахивая клинком со скоростью света и пытаясь буквально «отрубить» кисть противника, едва Корбин начинал свою атаку. Однако, как и предвидел майор, чемпион вскоре приспособился игнорировать эти заградительные удары, прорываясь сквозь них самой простой атакой и выигрывая очки в полном соответствии с правилами. Короче, он лучше знал правила, лучше владел оружием и смог использовать это для достижения победы.

Искрима постоянно держал толпу в напряжении, демонстрируя высокую скорость движений, то приближаясь к своему мучителю, то низко приседая, уходя от удара, но всякий раз добивался лишь дисквалификации своих уколов как «не достигших цели» в соответствии с правилами. Дважды он был предупреждён за контакт, запрещённый в фехтовании.

Зрители, не совсем разбирающиеся в правилах поединка, хлопали и приветствовали любой неординарный выпад Искримы, и всякий раз, когда удар аннулировался или присуждался противнику, падали духом и погружались в тишину, сопровождаемую лишь свистом.

А последнее доказательство своего незнания законов спорта Искрима продемонстрировал, когда схватка была уже закончена. Заработав победное очко, Корбин снял маску и сделал шаг вперёд для рукопожатия, но был встречен противником, явно намеревающимся нанести очередной удар. Какое-то мгновенье все ожидали катастрофы, но затем Искрима понял, что его противник больше не собирается сражаться, и, сунув саблю подмышку, он хлопнул Корбина по руке, снял маску и встал, оглядываясь кругом и недоумевая, почему последовал столь жалкий и быстро утихший всплеск аплодисментов.

— СЕРЖАНТ ИСКРИМА!

Голос прозвучал словно удар хлыста, и Искрима повернулся в ту сторону, где сидели легионеры.

Командир роты, сидевший уже одетым к собственному выступлению, встал, привлекая к себе взоры других, и словно бы исполнил команду «смирно». Спокойным, плавным движением он вытянул свою шпагу в сторону сержанта и отсалютовал ему. Словно подкатившая сзади волна, вся рота легионеров поднялась и вслед за своим командиром отсалютовала сержанту, потерпевшему поражение.

Командир «Коршунов» на какой-то миг был озадачен. В его понимании Легион не должен был делать этого, хотя, разумеется, соответствующий армейский порядок предусматривал, что салют мог быть отдан по приказу командующего колонной или шеренгой солдат, в данном случае это был капитан Шутник, но на его месте с таким же успехом мог быть и кто-то другой.

Искрима некоторое время смотрел на роту, затем понял, что их салют обращён к нему, и коротко кивнул головой. Стараясь держаться как можно более прямо, он повернулся и строевым шагом покинул площадку, не обращая внимания на спонтанный взрыв аплодисментов, раздавшийся со стороны зрителей.

— Следующим видом соревнований будет рапира. Это только колющее оружие, и область поражения включает весь корпус и спину, _и_с_к_л_ю_ч_а_я голову и руки. Космический Легион будет представлять рядовая… Супермалявка, «Красных коршунов» — капрал Рой Дэвидсон.

О'Доннел прослушал объявление и пропустил начало поединка, не в состоянии отвлечься от небольшой драмы, происходившей вне поля зрения публики.

Со своего места майор мог видеть стену, возле которой находились места легионеров. Его взгляд привлекла фигура Искримы, легионера, который только что выступал против чемпиона «Красных коршунов». Мастер борьбы на палках сидел на корточках около стены, отвернувшись от роты и склонив голову и плечи. Весь его вид являл собой жалостливую сцену самого глубокого страдания.

Причина О'Доннелу была абсолютно ясна. Не вызывало сомнений, что Корбин победит, и командир противника, должно быть, выставил Искриму, вовсе не надеясь на успех, но то ли стратегия сыграла с Искримой злую шутку, то ли включение его в поединок вообще было ошибкой. Гордый маленький боец явно надеялся стать победителем, и теперь страдал, не столько от поражения, сколько от того, что подвёл тех, кто на него понадеялся.

Майор стал свидетелем того, как к нему подошёл капитан Шутник, некоторое время постоял сзади, а затем присел рядом с ним, чтобы поговорить по душам. И хотя они находились слишком далеко, чтобы майор мог разобрать слова, ему не составило труда мысленно воспроизвести их беседу.

Должно быть, командир в очередной раз объяснил Искриме невозможность его победы в этом поединке, и возможно, даже извинился за то, что послал сержанта на безнадёжное дело вместо того, чтобы взяться за это дело самому. Должно быть, в очередной раз было отмечено, что сержант отыграл несколько очков у неоднократного чемпиона, что по плечу не всякому даже опытному фехтовальщику, и что он сделал гораздо больше, чем просто поддержал роты.

В конце концов сержант поднял голову, и некоторое время спустя кивнул в ответ на слова командира. Потом оба поднялись на ноги, и капитан ласково похлопал Искриму по плечу; склонил голову, чтобы сказать несколько последних слов, и проводил его на место.

О'Доннел поймал себя на том, что точно так же кивнул головой.

Хорошо. Маленький сержант был сильным человеком, раз сумел быстро оправиться после такой травмы. Оценка, которую майор дал своему сопернику, поднялась ещё на один балл, и он перевёл внимание на продолжающийся поединок.

— …атака потеряна… Касание засчитано… Счёт три один!.. Внимание!..

Три один?

О'Доннел сосредоточил всё внимание на происходящем.

Что там происходит? Как мог его человек так быстро получить три укола?

— ПРОДОЛЖАЙТЕ! ФЕХТУЕМ!

Мелькание стальных клинков, последовавшее за словами распорядителя, прояснило ситуацию.

Маленькая фехтовальщица, выступавшая от легионеров, — как её звали?.. ах, да, Супермалявка, — нашла способ скомпенсировать свой небольшой рост. Она не собиралась приближаться к границе зоны досягаемости для выпада Дэвидсона, находясь при этом, разумеется, слишком далеко и для собственной атаки, таким образом провоцируя фехтовальщика, представлявшего «Коршунов», атаковать самому. В результате она была вынуждена отступать назад от атакующего, но затем…

Майор нахмурился, когда увидел, как Супермалявка увернулась от несущегося к ней острия и сделала быстрый шаг вперёд, навстречу своему более высокому противнику. Дэвидсон попытался было среагировать, но было уже поздно…

— С_т_о_п_! Атака потеряна, контратака засчитана! Касание! Счёт четыре один!

Эта мелкая стерва была так мала, что области поражения почти не существовало! Чёрт возьми, выдохнув, она могла спрятаться за своей рапирой! А эта работа ногами…

О'Доннел очень внимательно наблюдал, как Супермалявка исполняла прыжки и балетные па, ведя Дэвидсона словно терьер быка. Ему уже приходилось видеть эти плавные вращательные движения ног… Сейчас он не мог точно вспомнить, где именно, но это не были движения фехтовальщика! Легионеры выставили очередного мастера рукопашного боя, на этот раз такого, который смог воспользоваться своими навыками в фехтовании! Но поскольку Дэвидсон был напрочь лишён таланта Корбина, вполне понятно, что он потерял боевой дух, столкнувшись с неортодоксальными движениями соперника.

И хотя фехтовальщик из «коршунов» вновь овладел собой и выиграл подряд два очка, для майора исход поединка был уже ясен. Неуловимая маленькая фехтовальщица была на удивление находчивой, способной в три приёма улизнуть, а затем…

Словно в ответ на его мысли, Супермалявка бросилась вперёд, как при низкой «атаке стрелой», а в следующий момент уже застала Дэвидсона врасплох, пока тот планировал свою атаку.

— С_т_о_п_! Атака засчитана! Касание! Пять три! Схватка за Космическим Легионом! Соревнующиеся стороны выиграли по одной схватке каждая!

Зрители разразились восторженными криками и аплодисментами, когда Супермалявка, отсалютовав своему сопернику, сняла маску и показала всем сияющее словно солнце лицо. Она пожала руки своего соперника и распорядителя, кивком головы ответив на их поздравления, а затем повернулась в ту сторону, где сидели легионеры.

На этот раз не было необходимости в намёках от командира. Рота уже была на ногах, салютуя победителю. Всё ещё улыбаясь, да так, что казалось, будто ликующая улыбка доходит до ушей, Супермалявка вернула им приветствие, молнией взметнув вверх свою рапиру, и закончила его намеренно преувеличенным реверансом. В ответ легионеры забыли о дисциплине и, бросив свои места, окружили маленькую женщину.

— Всё _в _п_о_р_я_д_к_е_, Супер!

— Так держать!

Первый, кто добрался до неё, был высокий уродливый легионер, не относящийся к людскому роду, одно присутствие которого заставляло «красных коршунов» чувствовать себя неуютно. Единым широким движением, которое нельзя было расценить иначе, кроме как дружеское, он поднял её в воздух, не выпуская из медвежьих объятий, которые были одновременно и эмоциональными и очень мягкими, а затем, по-прежнему не опуская вниз, повернул в сторону роты, предоставляя ей возможность услышать одобрительные возгласы остальных легионеров.

— Очень сожалею о своём промахе, сэр.

Это извинение заставило О'Доннела переключить своё внимание.

— Не стоит переживать, Дэвидсон, — спокойно ответил он, чуть коснувшись руки капрала. — Никому не удаётся побеждать всё время. Посмотрим, как мне удастся завершить всё это.

— Да, сэр, — сказал капрал, бросая взгляд в зал, где всё ещё торжествовали легионеры. — Думаете, вам удастся сделать это? Возможно, они и шуты гороховые, но ловкие черти.

Майор кивнул, соглашаясь с такой оценкой.

— Говоря по правде, капрал, не знаю. Спросите меня об этом ещё раз минут через десять.

Дэвидсон лишь коротко улыбнулся.

— Хорошо. Удачи, сэр.

— Наша следующая, и на этот раз последняя схватка… — раздался усиленный динамиками голос распорядителя. Он сделал паузу, ожидая, когда легионеры усядутся на свои места. — Спасибо. Наша следующая и последняя схватка — на шпагах. Для тех из вас, кто, может быть, уже забыл мои объяснения, я с радостью напомню, что СОРЕВНОВАНИЯ НА ШПАГАХ НЕ ИМЕЮТ НИКАКИХ ОСОБЫХ ПРАВИЛ! КТО НАНОСИТ УДАР ПЕРВЫМ, ТОТ И ПОЛУЧАЕТ ОЧКО!

Это заявление было принято коротким всплеском аплодисментов и смехом, пронёсшимся по рядам.

— Причина этого — то, что схватка на шпагах — в некотором смысле воссоздание дуэли времён сразу _п_о_с_л_е_ того периода, когда был изменён Кодекс Дуэли, чтобы допускать «первую кровь», а не смерть, для решения вопросов чести. При этом считается, что первая кровь может появиться в любом месте тела, включая руки и ноги, а потому при фехтовании на шпагах л_ю_б_а_я _ч_а_с_т_ь_ тела может служить мишенью.

О'Доннел подхватил маску и оружие, подключил провод от своего костюма к разъёму, скрытому внутри сферической гарды шпаги. Его движения были автоматическими, когда он мысленно начал готовить себя к предстоящему поединку.

— Следя за огнями, высвечивающимися на табло счётной машины, продолжал тем временем распорядитель, — вы с лёгкостью сможете узнать, чей укол достиг цели. Машина подключается к костюму каждого из соперников и с точностью до двадцатой доли секунды определяет, кто кого коснулся первым. Если оба фехтовальщика наносят укол во время этого промежутка времени, что случается гораздо чаще, чем можно было бы подумать, загораются оба огня, и это квалифицируется как двойной удар. То есть в этом случае _к_а_ж_д_о_м_у фехтовальщику будет присуждено очко.

Майор хотел, чтобы схватка началась поскорее. Его начало охватывать волнение решающей схватки, которое мурашками ползло по его плечам и вызывало напряжённость. В раздражении О'Доннел встряхнул рукой, в которой обычно держал оружие, чтобы расслабить мышцы. Напряжённость означала скованность, а скованность влекла за собой замедление рефлексов, что было фатальным в спорте, в котором победителя и проигравшего зачастую разделяли доли секунды.

— Заключительный бой будет происходить между командирами соревнующихся рот. От «Красных коршунов», представляющих регулярную армию, выступает майор Метью О'Доннел… от Космического Легиона — капитан Шутник!

— ПОЛУЧИ ЕГО ШКУРУ, КАПИТАН!

— ЛЕ-ГИ-ОН! ЛЕ-ГИ-ОН!

Та часть зала, откуда доносились ободряющие крики, была похожа на туго натянутый барабан, издавая рёв и мычание, что более подходило поединку боксёров, а не фехтовальщиков. О'Доннел однако заметил, что его оппонент не обращает внимания на шум, когда они шли к площадке, чтобы подключить свои костюмы к соответствующим входам ведущей счёт машины. Обменявшись приветствиями друг с другом и с распорядителем, они одели маски и отошли каждый к своей исходной позиции.

— Спортсмены готовы?

— Готов, сэр.

— Готов!

— НАЧАЛИ!

Судя по тому, что довелось видеть майору сегодняшним вечером _и_ сегодняшним днём, он ожидал, что Шутник начнёт ошеломительную атаку и будет вести себя как неортодоксальный фехтовальщик, более полагающийся на странные и неожиданные движения, рассчитывая набрать за счёт них свои очки. Но вместо этого был приятно удивлён, увидев, что, как только они начали маневрировать, выбирая позицию, его оппонент принял традиционную, словно срисованную с учебника стойку.

«Тем лучше для меня, мистер. Так, значит, по учебнику. Ну что ж, посмотрим, каков ты на самом деле».

В отличие от рапиры или сабли, где удары обычно проникали «глубоко» в тело, шпага была более виртуозным оружием, и удар ею был производной от сложного движения как кисти, так и всей руки, а также, изредка, ведущей ноги.

Зрители замерли, как только двое мужчин начали двигаться вперёд и назад, отыскивая друг у друга слабые места.

Теперь, когда О'Доннел изучил оборонительную стойку капитана, он перестал замечать аудиторию.

…рука с оружием вытянута прямо на уровне плеча, кисть скрыта за превосходящей её по диаметру гардой… никогда не пренебрегает прикрытием, передвигаясь по спирали короткими пружинящими шагами… Классика!.. Никаких дешёвых трюков!.. Может быть, если он приглашает к атаке, тогда…

Почти неуловимым движением легионер атаковал… не то, чтобы это был взрыв энергии, наоборот, казалось, что удар уже почти на исходе, когда его оружие опустилось и…

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_! Одна вспышка! Касание засчитано! Счёт один ноль! Соперники готовы?

Майор в рёве аплодисментов едва расслышал голос распорядителя, в мыслях браня при этом самого себя.

Нога! Он получил удар в ведущую ногу! Из всего, что…

Разумеется, удары в ногу были разрешены, но редко применялись в настоящих схватках. Если защищающийся вовремя убирал ногу назад, атакующий просто лишался мишени, а его собственная рука становилась доступна для контрудара! Конечно, «низкая» атака в этом случае смогла застать обороняющегося врасплох, но для этого ваш противник должен был…

О'Доннел выбросил всю эту самокритику из головы, стараясь сосредоточиться на следующем раунде, ожидая, когда распорядитель вновь скомандует им.

Ну, хорошо, хитрец. Ты и сам знаешь, что я очень легко поймался на этот трюк. Если ты достаточно умен, то наверняка постараешься имитировать ложную атаку в ту же самую ногу, заставляя меня реагировать при защите слишком резко. А когда я сделаю необходимый манёвр, ты тут же вернёшься в положение «высокой» атаки, прежде, чем я смогу прикрыться. Ну что ж, я буду готов к этому, приятель, так что…

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_! Ещё вспышка…

Шутник атаковал противника сразу, как только распорядитель опустил руку, давая сигнал, что можно начинать. Никакого притворства… никаких обманных финтов… просто быстрый, как стрела, прямой удар… И ОПЯТЬ В НОГУ!

Два-ноль!

Майор безнадёжно старался взять себя в руки, вновь занимая исходную позицию.

Этот сукин сын дважды провёл его одним и тем же простейшим движением!

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Казалось, ход поединка был стремительным и не предоставлял О'Доннелу времени для внутренней перестройки.

Шутник шумно топнул ногой, и майор был вынужден напрячься, словно защищаясь от этого неожиданного звука.

Не поддавайся на звуковой обман! Это всего лишь трюк, который этот шутник хочет использовать, чтобы…

В тот же миг легионер рванулся вперёд, захватывая своей шпагой клинок О'Доннела и отводя в сторону смертельное остриё лёгким едва уловимым поворотом кисти, и тут же направляя собственный клинок прямо в маску соперника.

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_!

Как только удар был засчитан, майор повернулся спиной к протокольной комиссии, потряхивая руками и расслабляя плечи.

Он должен собраться! Когда сработал рефлекс на внезапный звук, он всё же напряг руку, а Шутник воспользовался этим прежде, чем майор смог обрести достаточную гибкость, чтобы избежать атаки его клинка!

Три-ноль! Нет! Выбрось из головы! Относись ко всему этому так, будто бой только начался… но помни, что Шутник сейчас вполне может перейти к двойным ударам! Два таких удара — и поединок закончится!

— Соперники готовы?

— Готов!

— Секундочку, сэр!

О'Доннел глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул. Его соперник мог опротестовать эту задержку, но только она могла дать ему немного времени, чтобы собраться… и быстренько разделаться с Шутником.

Возражений ни со стороны распорядителя, ни со стороны легионера не последовало. Они ждали, пока майор займёт позицию и поднимет оружие.

— Готов, сэр!

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

К удивлению О'Доннела, Шутник не перешёл к немедленной атаке. Наоборот, он стоял в ожидании, приняв позицию для защиты… только… секундочку! Теперь его стойка была очень далека от классической! И остриё его клинка располагалось _в_ы_ш_е_ защитной гарды… не на много, едва ли на дюйм, но…

Майор атаковал даже раньше, чем закончил своё рассуждение.

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_! Один сигнал! Касание! Счёт три один!

Ага, вот оно! Гарда шпаги обеспечивает расположение клинка под небольшим углом к руке, за счёт чего образуется угловая мёртвая зона или незащищённый участок, который очень трудно заметить. Пропустив остриё своего клинка мимо гарды шпаги легионера, О'Доннел задел нижнюю сторону руки соперника… не сильно, но вполне достаточно для уверенного касания. А теперь посмотрим, поймёт ли этот сукин сын свою ошибку!

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_!

Я достал его ещё раз! Три-два!

Когда удар был засчитан, майор уже поджидал на исходной позиции, торопясь возобновить поединок, пока противник не успел проанализировать брешь в своей обороне.

— Готовы?

— Готов.

— Готов, сэр.

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Д-З-ЗЗЗ-у-у-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_! Горят оба огня! Двойной удар! Счёт четыре три!

Четыре три! Теперь ему надо быть осторожней. Ещё одно касание, и… Но нет! Шутнику удалось задеть его руку, едва он бросился в атаку. Но ему надо продолжить наступление. Ведь теперь его противник ожидает удара в нижнюю сторону руки. Может быть, притворство замедлит его реакцию…

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Майор в следующее же мгновение заставил остриё своего клинка сделать едва заметный короткий рывок — и был вознаграждён вспышкой света, отразившейся от гарды движущейся шпаги противника.

Д-З-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_! Один огонь! Касание засчитано! Счёт по четыре. Готовы продолжать?

Я с ним разделался! Теперь остался один укол. Только один!

— ПРИГОТОВИЛИСЬ! НАЧАЛИ!

Некоторое время казалось, что ни один из противников не слышал этой команды. Они неподвижно стояли и смотрели друг на друга, будто дожидаясь малейшего движения, ослабляющего защиту соперника. Затем, медленно и очень осторожно, Шутник поднял руку со шпагой перед собой, выставляя, как напоказ, ту свою часть, которая предназначалась для атаки его противника, подзадоривая его попытаться ещё раз. Эта застывшая живописная картина продержалась несколько мгновений, а затем О'Доннел стремительно скользнул вперёд, будто бы принимая приглашение. Остриё шпаги Шутника метнулось вперёд и вниз, пресекая атаку, и…

Д-З-ЗЗЗ-у-у-ЗЗЗ!

— С_т_о_п_!

Майор завертел головой, отыскивая взглядом электронное табло, чтобы увидеть, чьё касание зафиксировано первым.

Но там горели оба огня! ДВОЙНОЕ КАСАНИЕ!

Шутник сорвал маску и прижимал её рукой, пока салютовал распорядителю и своему сопернику, а затем, с протянутой рукой, широким шагом направился в сторону майора для традиционного рукопожатия, означавшего конец боевых действий.

— Прекрасный поединок, майор. Благодарю вас.

Поражённый, О'Доннел лишь спустя некоторое время обнаружил, что ответил своему сопернику на пожатие.

— Но… соревнование… — проговорил он наконец.

— В соответствии с правилами турнира, как и договаривались, спокойно сказал легионер. — Разве здесь что-то не так, сэр?

Последнее замечание было адресовано распорядителю, который только покачивал головой и пожимал плечами.

— Да, при турнире с двойными ударами это засчитывается как двойная потеря…

— Вот, видите?

— … но я полагаю, мы можем провести поединок на выбывание, чтобы решить, кто победил. До первого одиночного удара, — игриво добавил распорядитель. — Но это решать вам, джентльмены.

— Хорошо… — О'Доннел уклонился от прямого ответа, и сдвинул маску, пытаясь собраться с мыслями.

— Майор.

Обращение прозвучало так тихо, что какое-то время О'Доннел соображал, что это — всего лишь отзвук его собственных мыслей или голос Шутника? Но наконец их глаза встретились.

— Соглашайтесь на ничью.

— Что?

Его противник смотрел в сторону зрителей и улыбался им, продолжая говорить, при этом его губы едва двигались, словно у чревовещателя.

— Соглашайтесь на ничью. Мы разделим соревнование… _и_ контракт. Мне не хочется видеть НИ ТУ, НИ ДРУГУЮ воинскую часть проигравшей… согласны?

Настоящий боевой командир — тот, который способен принять мучительное решение, и О'Доннел вполне попадал под эту категорию.

— Да, правила поединка были заранее согласованы. — Он повернулся к распорядителю и драматически пожал плечами. — «Красные коршуны» и Космический Легион остаются верными своему слову. Объявляйте ничью.

Повернувшись на каблуках, майор невозмутимо двинулся к своей роте, даже не вспомнив о том, что не отключил провода, тянущиеся к электронному табло, тогда как распорядитель делал последние объявления в притихшем зале. Его слова были встречены редкими аплодисментами, потонувшими вскоре в шумной многоголосице, затопившей зал.

Глядя на лица «красных коршунов», зрители понимали, что были не одиноки в своём замешательстве.

— Что, чёрт возьми, произошло… сэр? — спросил старший сержант Шпенглер, поднимаясь с места, чтобы встретить командира.

— Ну, ну, сержант, то, что мы заслужили, как раз и есть…

— РОТА! ВНИМА-НИЕ!

О'Доннел повернулся в сторону зала.

Все легионеры были на ногах. Капитан Шутник стоял перед ними, в самом центре. С филигранной точностью, даже отдалённо не напоминавшей их выступление на соревнованиях по строевой подготовке, они салютовали «Красным коршунам».

Майор некоторое время пристально смотрел на них, но их поза не менялась. Соблюдение армейских формальностей предполагало, что торжественная поза при отдаче салюта сохраняется до тех пор, пока не будет произведено ответное приветствие или пока персона или группа лиц, которым оказывается таким образом честь, не покинет помещение или не окажется на некотором удалении.

На этот раз решение далось майору легче.

— «КРАСНЫЕ КОРШУНЫ»… ВНИ-МАНИЕ!

В первый раз за всю свою службу, а фактически, и за всю историю этой части, «Красные коршуны», лучшее подразделение регулярной армии, салютовали Космическому Легиону.

Горячая ванна была хорошим лекарством не только от душевных, но и от физических недугов, и Шутт испытывал полное наслажденье, когда его мышцы начали понемногу расслабляться.

— Сэр?

Очень медленно, с явной неохотой, он поднял голову и открыл глаза.

— Да, Бикер?

— На сегодня вы уже всё?

— Ты попросил Мамочку, чтобы она попридержала все звонки до завтрашнего утра?

— Да, сэр. На самом деле, мне кажется, она сама сделала это без всяких указаний с вашей стороны. Есть несколько поздравительных сообщений, и, похоже, одна молодая репортёрша добивается встречи с вами.

— Опять? — Шутт закрыл глаза и погрузился ещё на несколько дюймов в ванну. — Так сколько же интервью ей требуется на день?

— Я не уверен, сэр, что она звонила именно по поводу интервью…

— Да?

— Во всяком случае, так я понял из разговора с Мамочкой, хотя она и не передавала мне беседу с ней слово в слово.

— О!

— Хотите узнать что-нибудь ещё?

— Нет. Можешь идти отдыхать, Бик. На сегодняшнюю ночь с нас довольно. Хотя, как мне кажется, для всех нас это самый светлый день.

— Пожалуй, именно так, сэр.

— Спокойной ночи, Бик.

На этот раз ответа не последовало.

Странно. Обычно его дворецкий был достаточно дотошен в отношении соблюдения этикета.

Слегка озадаченный, Шутт открыл глаза и обнаружил, что Бикер всё ещё находится рядом с ним и, судя по его виду, испытывает явное неудобство.

— Что-то беспокоит тебя, Бик?

— Ну… вы знаете, сэр, что я крайне редко вмешиваюсь в ваши дела или задаю вопросы относительно ваших действий, но…

Дворецкий всё никак не решался заговорить, словно растерял слова.

— Ну, так что же?

— Сегодняшний поединок… Я имею в виду, сэр, что наблюдал многие ваши выступления и прежде, и льстил себе, думая, что знаю кое-что о ваших способностях и даже стиле…

И вновь дворецкий, похоже, потерял свой голос.

— Ну? — поторопил его Шутт.

— И… ради удовлетворения моего любопытства… вы понимаете, всё останется в строжайшем секрете… мне бы хотелось знать… Ну, в общем, сэр… вы нарочно проиграли свой поединок? Я имею в иду, намеренно свели его вничью?

Прежде, чем ответить, Шутт сделал глубокий выдох, закрыл глаза и ещё глубже погрузился в ванну.

— Нет, я не делал этого, Бик. Я думал об этом… вот почему дал ему выплыть, хотя мог победить, когда начал вести в счёте… но под конец я смалодушничал. Будь я _у_в_е_р_е_н_ в ничьей, я бы всё равно приложил к этому все силы, но и в этом случае был бы вынужден рисковать. Хорошенько поразмыслив, я решил, что не имею права рисковать успехом роты в этом бою, так что последние удары я собирался сделать победными. Но то, как всё это обернулось, то есть ничьей, которой я на самом деле хотел, было всего лишь чистой удачей, и ничем больше.

— Я… Боюсь, что не совсем понимаю, сэр. Почему вы предпочитаете победе ничью?

Шутт открыл глаза и вновь поднял голову, при этом на лице его появилась волчья усмешка.

— Ты был не далёк от истины, Бикер. Ведь мы _у_ж_е_ победили.

— Сэр?

— Подумай лучше. Наша безвестная, входящая в Космический Легион рота «Омега», где были собраны всяческие отбросы, выступила против «Красных коршунов», лучшего подразделения регулярной армии, которое та только смогла выставить. Более того, насколько могут судить зрители, Искрима в_ы_и_г_р_а_л_ свой поединок. Очки были присуждены Корбину по той простой причине, что он знает технику и правила боя, но совершенно очевидно, что в н_а_с_т_о_я_щ_е_м_ бою, где нет правил, Искрима сделал бы из него котлету. Уже на основании одного этого мы были победителями ещё _д_о т_о_г_о_, как я вышел на фехтовальную дорожку. Фактически, единственный вид соревнований, в котором уверенно победили «Коршуны», было соревнование по строевой подготовке, что само по себе представляет лишь показательные упражнения на плацу, не идущие ни в какое сравнение с боевой подготовкой.

— Я понимаю.

— Понимаешь? — Голос Шутта неожиданно стал серьёзным. — Мы уже побили их, и потому не было никакого смысла ещё и пинать их ногами. «Красные коршуны» — элитная часть, заслужившая ту репутацию, которая у неё есть. И если, сохраняя эту репутацию, помогаешь им спасти собственное лицо, соглашаясь разделить с ними этот идиотский контракт по патрулированию — то это та цена, которую я согласен платить. Нет никакого смысла создавать врагов там, где они тебе не нужны.

— Разумеется, но _в_а_ш_и_ люди будут разочарованы. Может быть, я их недооцениваю, но сомневаюсь, что они смогут понять все нюансы вашей логики.

— Да. Но разве это не так уж невероятно? — Легионер вновь усмехнулся. — И разве ты не понимаешь, как многое они изменили в своём мировоззрении только за один этот день? Ещё сегодня утром они не верили, что у нас есть хоть какой-то шанс против «Красных коршунов». А сегодня вечером они уже были разочарованы тем, что _в_с_е_г_о _л_и_ш_ь_ сравнялись с ними! Они и в самом деле начали верить, что мы кое-что можем!

— То есть, вы неплохо натренировали их, сэр. Конечно, было бы хорошо, если бы они отпраздновали сегодня вечером свою победу.

— Да, было бы хорошо, но вместо этого они отправятся в город пьянствовать с «красными коршунами», как с равными. Если не ошибаюсь, существует далеко не одна точка зрения в споре о том, кто из командиров победил бы, согласись мы на поединок до первого удара… если рассматривать это с учётом тех людей или отрядов, которыми мы командуем.

— Именно так, сэр. Но только до тех пор, пока _в_ы_ ими командуете.

«Это, разумеется, и было моей истинной заботой. А проистекала она из того, что легионеры черпали свою убеждённость из собственных успехов в столкновениях со сводом правил, в то время как мой шеф формировал свои представления о них из того, чего на самом деле видно не было, поскольку было отчасти предположением, — как хороши будут они в настоящем бою. К несчастью, несмотря на его уверенность в обратном, меня продолжали мучить страхи о том, что он чрезмерно поддаётся убеждению, что его рота может сделать и довести до конца всё что угодно.

История показывает, что солдаты могут черпать уверенность и кастовый дух из подобных убеждений, но аналогичная позиция командира может привести к катастрофе.»

16

(«Примечание: мои дорогие читатели, если вы обратили внимание на номера записей в моём дневнике, то непременно должны были отметить, что между этой частью и предыдущей существует необычно большой промежуток. Хотя в течение этого, пропущенного, периода и произошло множество интересных событий и мною было сделано множество наблюдений, все они мало относятся к сути моего повествования, и поэтому я отказался от включения их в данную книгу, отдавая предпочтение более важным событиям, последовавшим за ними. Возможно, если позволит время, я чуть позже опубликую некоторые из этих эпизодов, может быть, хитро замаскировав их под фантастику. Однако сейчас я просто коротко подведу итоги событий двух-трёх недель, последовавших за известным вам соревнованием.)

Регулярная армия меньше всего была обрадована неспособностью «Красных коршунов» показать лучший результат, чем ничья, в соревновании с ротой Космического Легиона под командой моего шефа. Затем, как всегда, возникла ещё и вероятность того, что их новые приказы просто затеряются в том бумажном потоке, который отравляет жизнь любой мощной организации. По какой бы то ни было причине, в целях наказания или из-за бюрократической волокиты, но «Красные коршуны» так и не получили нового назначения после подписания контракта, и потому остались прохлаждаться вместе с нами на Планете Хаскина. Лично я думаю, что произошло это из-за недосмотра, потому что если бы армия действительно хотела наказать их, они, несомненно, пребывали бы в самом мрачном настроении.

С первых же минут их появления здесь «коршуны» и легионеры жили словно в горящем доме, но во время совместных служебных дел и неизбежных встреч на вечеринках эти два отряда сблизились настолько, что можно было говорить о возникшей между ними дружбе. (Не говоря уж о взаимной пользе таких встреч.)

«Красные коршуны» были почти без ума от «Клуба», который легионеры считали своим домом, и очень скоро стали проводить там гораздо больше времени, чем в своих казармах. Разумеется, я нисколько не сомневаюсь, что легионеры извлекли огромную пользу из такого общения, поскольку «коршуны» были более чем рады поделиться с ними любой полезной информацией по огневой подготовке или по преодолению полосы препятствий. Кроме того, в обеих группах наблюдался, как и следовало ожидать, заметный интерес к занятиям по фехтованию, которые проводились для них совместно.

Возможно, наиболее значительным событием этого периода был тот факт, что мой шеф наконец-то почувствовал удовлетворение от того, что получил хотя бы поверхностное представление о тех, кто находился под его командой, и всё внимание обратил на ту текущую работу, которую обычно принято называть административной. При этом при руководстве ротой в периоды дежурств он постепенно всё больше полагался на своих лейтенантов, в то время как сам занимался более ответственными и перспективными делами.

К несчастью, именно поэтому он не присутствовал во время дежурства своей роты на болотах, когда, как говорится, оно и рвануло.»

Дневник, запись 152

— И ты уверен, Г.Ш., что твой малый сможет доставить этот товар? нетерпеливо спросил Шутт, в который уже раз поглядывая на входную дверь коктейль-бара. — Если всё это выльется для меня лишь в потерю времени…

— Не стоит так волноваться, кэп, — сказал сержант-снабженец, отчаянным жестом показывая бармену, что пора подать очередную порцию для его командира. — Если мой человек сказал, значит, он достанет их… достанет. Я просто подумал, что было бы совсем неплохо, если бы вы лично встретились с ним _п_р_е_ж_д_е_, чем в дело пойдут какие-то деньги, вот и всё.

Предметом их обсуждения были ножи. Гарри похвастался, что нашёл человека, который может обеспечить их большим количеством «быстродействующих» ножичков самой последней модификации, с пружинным механизмом. Вся их прелесть состояла в том, что лезвие у них вылетало из рукоятки прямо вперёд, в отличие от большинства ножей такого типа, открывающихся сбоку, и только при нажатии на кнопку, но и при внешнем воздействии, за счёт дополнительного пружинного механизма. В общем, это были маленькие смертоносные штучки, к тому же, ещё и нелегальные… а следовательно, дело требовало осторожного, как во всех тайных делах, подхода.

Человек, с которым связался Гарри, не захотел прийти в «Клуб», чтобы обсудить все детали там, а согласился на встречу с ними в их старой «берлоге», в баре отеля «Плаза». Однако легионеров очень хорошо помнили в этом месте, и беспокойство Шутта частично объяснялось тем, что их «связной» может перепугаться, если Песивец или кто-то ещё из персонала отеля заговорит с ними при его появлении.

— А как идут дела с инвентаризацией? — спросил Шутт скорее для поддержания разговора, чем с какой-либо целью. — Закончишь на следующей неделе?

— Я буду готов в любой момент, когда вы скажете, капитан. — Сержант усмехнулся. — Только не забудьте одеть какой-нибудь старый мундир, а то всё, что подлежит инвентаризации, прилично пропылилось.

— Ну, я, в общем-то, и не собирался заниматься аудиторской проверкой.

— А почему нет? — Гарри нахмурился. — Вы думаете, что мои ребята недостаточно подготовились к этому?

— Ну, не совсем так, — сказал командир. — Я попросил Суси вместо меня провести с тобой пару первых раундов.

— Суси? Это не очень здорово.

Суси, напарник Рвача, оказался не слишком осторожным, когда жаловался на криминальные достижения своего приятеля, и в результате эта история, как и дело о растрате, стала легендой, известной всей роте.

— Представь себе, Г.Ш., что ты посылаешь одного браконьера ловить другого. — Шутт улыбнулся. — Мне кажется, он довольно много должен знать о том, как и что следует искать, наверняка даже больше, чем я думаю. Разумеется, что _е_г_о_ работу я так же проверю.

— Но уж не думаете ли вы… Ох-хо-хо. К нам идут неприятности.

Шутт проследил за пристальным взглядом сержанта. В бар только что вошёл шеф Готц и тут же направился к их столику.

— Расслабьтесь, Гарри, — пробормотал Шутт. — Не следует показывать, что мы заняты делом.

— Хо! Это хорошая мысль, капитан.

— Добрый день, Уиллард… Сержант. — Теперь Готц уже стоял около их стола. — Не возражаете, если я к вам присяду, или я прервал вашу беседу?

— Вообще-то, шеф, — сказал Шутт, выразительно поглядывая на часы, мы просто собирались здесь кое с кем встретиться.

Не обращая внимания на столь прозрачный намёк, полицейский пододвинул стул и уселся на него, будто бы получил приглашение.

— Просто здорово, что вы упомянули об этом. — Он улыбнулся и махнул бармену. — Мы тут взяли одного парня, по имени Визель Хоункат. Задали ему пару вопросов по поводу взломов, произошедших вчерашней ночью, и знаете что? Вместо того, чтобы потребовать адвоката, как он всегда делает в подобных случаях, всё, что он попросил, так это послать кого-нибудь сюда и сообщить, что он не сможет прийти на сегодняшнюю встречу… и вот я здесь, как добросовестный посыльный на общественных началах. Уж не вы ли его ждёте?

— Гммм…

— Хорошо. Тогда, значит, у вас есть время, чтобы выпить вместе со мной и, может быть, ответить на несколько вопросов… например, ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ОБЩЕГО МЕЖДУ ВАМИ И ЭТИМ ВИЗЕЛЕМ?

Последняя фраза прозвучала как рык, Готц оставил приятные манеры и уставился на двух легионеров.

— Он хотел поговорить с капитаном по поводу вступления в Легион, проворно ответил Гарри.

Шутт едва сдержался от того, чтобы проглотить кубик льда.

— Вступить в Легион? — Брови полицейского поползли вверх и почти слились с линией волос. — Я знаю, что Легион малоразборчив, когда дело доходит до набора добровольцев, но мне кажется, этот Визель будет несколько ниже… даже ваших требований? На мой взгляд, вам вполне должно хватать одного укрывателя краденого и дельца чёрного рынка.

При этом он многозначительно уставился на Гарри Шоколада, который беспокойно заёрзал на стуле.

— Как должностное лицо, я просто обязан побеседовать с каждым, кто заявляет, что хочет добровольно поступить на военную службу, — спокойно пояснил Шутт. — И вся его жизнь до вступления в Легион не имеет для нас никакого значения. Как вы уже столь тактично заметили, мы берём любого… и даже бывших полицейских.

Это заявление было встречено хохотом со стороны шефа полиции, но Гарри смог выдавить лишь слабую улыбку.

— Ну, тут, капитан, вы меня взяли голыми руками, — признался Готц, шутливо отдавая честь. — Хотя я не думаю, что вы примите к себе этого Визеля. Это было бы для него слишком большим убытком… то есть, если конечно, вы не выдадите ему при поступлении на службу дополнительную премию лично от себя.

— Это пока всего лишь разговоры, — пробормотал Гарри, сидящий с пустым стаканом. — Вы знаете… так, ничего определённого.

Шеф помолчал некоторое время, поджав губы, затем кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — В таком случае, пока оставим это и перейдём к светской беседе. Хотя я и должен сказать вам, что если появится шанс отправить этого Визеля с нашей планеты из-под моей юрисдикции, я с удовольствием помогу оформить все необходимые для этого бумаги.

Он сделал паузу, пока бармен подносил ему выпивку. По молчаливому согласию собеседников Готц заплатил за неё сам, исключая таким образом возможность разговоров о том, что он берёт взятки с легионеров.

— Может быть, тогда я вернусь в «Клуб», капитан? — проворчал Гарри, начиная подниматься из-за стола, но Шутт, махнув рукой, заставил его остаться.

— Расслабьтесь, Г.Ш., — сказал он. — Ведь шеф только что сказал, что это всего лишь светский визит, и, между прочим, сейчас как раз самое удобное время для того, чтобы вы двое смогли немного лучше познакомиться друг с другом.

— А где же остальные ваши бандиты, если вы не возражаете против такой постановки вопроса? — сказал Готц, делая глоток. — Что-то сегодня их не видать в городе.

— Они на дежурстве, — объяснил Шутт. — Бесстрашные воины Космического Легиона сейчас, стоя по пояс в грязи, защищают шахтёров от местной экологии и прочих пороков. Тот факт, что мы с Гарри совершенно случайно назначили нашу… встречу в тот самый день, когда на самом деле должны были быть вместе с нашими товарищами, чистое совпадение.

— Да, именно так, — подтвердил Гарри, первый раз искренне улыбнувшись с тех пор, как вошёл в бар.

— Скажите, — спросил шеф полиции, хмуро поглядывая на соседние столы, — уж не командир ли «Красных коршунов» сидит вон там, с этой маленькой репортёршей… как-там-её-зовут?

— Дженни, — ответил легионер, даже не поворачиваясь в их сторону. — Я в этом не сомневаюсь. А почему вы спросили?

— Я было решил, что у вас какие-то права на неё. Или она как раз та часть колонии, которая не разделяет вас и армию?

— Она принадлежит самой себе, — сказал Шутт. — По крайней мере, так оно было раньше, и это всё, что я могу сказать на этот счёт. А то, что мы пообедали с ней пару раз, вовсе не означает…

Пронзительный писк коммуникатора прервал его на середине фразы.

Раздражённый тем, что ему пришлось прерваться именно на тех словах, на которых прерываться не следовало, командир мгновенье раздумывал, принимать вызов, или нет. Решение не нарушать им же установленный порядок показалось ему достаточно разумным, и он включил приём.

— Извините меня, шеф… всего лишь секундочку… Шутт слушает, Мамочка. Что случилось?

— У нас беда, капитан, — донёсся до него голос дежурной по связи, в котором не было и намёка на обычные шутки.

— Что…

— Я хочу, чтобы вы выслушали это по прямой связи. Будьте готовы к приёму сообщения от дозорной группы… Можете говорить, лейтенант.

— Капитан Шутник? Это Рембрант.

— Продолжайте, лейтенант.

— У нас здесь трудности. Я решила, что должна известить вас как можно скорее.

Шутт почувствовал пустоту у себя в желудке, но старался говорить спокойно.

— Хорошо. Так что там у вас случилось? Начните с начала.

— Ну, Рвача ранила ящерица…

— Ящерица?

— Она выглядело, как ящерица… только намного больше. Пока что тип не установлен. Во всяком случае, она выстрелила в него в ответ на его выстрел, и…

— И что?

— Она выстрелила, сэр, и его будто током ударило. Он жив, но неподвижен. Мы столкнулись с отрядом неизвестной расы, появившейся на болоте. Разумной и вооружённой.


Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Если Вы заметили ошибки, опечатки, или у вас есть что сказать по поводу или без оного — емалируйте сюда.

Rambler's
Top100 Рейтинг@Mail.ru
X