Rambler's
Top100
Фантастика.
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Роберт Асприн
Шуттовская рота (Перевод Олег Колесников)

Продолжение 4

Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание

10

«Пока происходили столь разительные перемены во взглядах легионеров на самих себя и своих товарищей, менялось и отношение к ним со стороны некоторой части местных жителей. Возможно, в этом плане наиболее заслуживающим внимания будет рассказ о начальнике полиции, шефе Готце.»

Дневник, запись номер 111

— Я очень рад, что вы выбрали время заглянуть к нам, шеф Готц, сказал капитан, с хрустом пожимая руку начальника полиции, которого он ждал в холле отеля «Плаза».

— Ну, я подумал, что раз уж вы были столь любезны, пригласив меня посетить эту демонстрацию вооружений, самое малое, чем я мог ответить, это предложить вам эту прогулку, — заметил Готц. — К тому же, я ещё так и не поблагодарил вас за тот пир, что устроил ваш повар. Это было восхитительно… хотя в половине случаев я так и не понял, из чего приготовлены блюда.

— Сказать по правде, — с усмешкой сказал Шутт, — я и сам не понял. Но мне показалось, что будет немного невежливо спрашивать об этом, если вообще безопасно для здоровья. Искрима известен тем, что слишком чувствителен к отзывам о своей стряпне. Хотя всё получилось вкусно, не правда ли?

— Именно так, — согласился шеф. — Особенно мне понравилась жареная свинина. Разумеется, меня слегка шокировало то случайное совпадение, что из рапорта, который лёг на мой стол, следовало, что за день до этого целых три свиньи пропали из отделения животноводства местного университета.

Шутт в душе выругался. Он не смог выяснить раньше, чем на следующий после банкета день, что Гарри Шоколад оказался более чем свободен в своих изыскания материалов для кулинарных опытов Искримы. Узнай он об этом раньше, удержался бы от того, чтобы приглашать на банкет шефа полиции, или хотя бы настоял на том, чтобы свинину нарубили менее выразительными кусками, прежде чем подавать на стол. Однако вплоть до сегодняшнего дня он продолжал думать, что всё прошло незамеченным.

— Если вы дадите несколько дней, думаю, что мы сможем предоставить вам полный комплект накладных о закупке всех не вполне обычных продуктов.

— Несколько дней? — Брови на лице шефа полиции поползли вверх. — Этот ваш сержант-снабженец, должно быть, ведёт дела из рук вон плохо, раз ему нужно более двух часов на то, чтобы отыскать несколько утерянных бумажек.

— Но послушайте, шеф…

— Да ладно, капитан, — сказал полицейский с неожиданно проказливой улыбкой. — Я всего лишь слегка щёлкнул вас по носу. Колония достаточно помогает университетской общине, и я уверен, пропажа пары свиней не стоит разговора, да будь их даже два десятка. Я просто хочу, чтобы вы знали, мы не… Что это там, чёрт возьми, _т_а_к_о_е_?

Шутт глянул в ту сторону, куда указывал шеф, и засиял неожиданной улыбкой.

— Это? О, это всего лишь один из наших экспериментов. На удивление удачный.

Внимание шефа полиции привлёк Спартак. Голубоватого цвета синфин, крепко сидевший на своей летающей доске, расположился на самом верху лестницы, спиралью спускавшейся от мезонина отеля к его главному холлу. Пока они смотрели, он переместил немного свой вес и направил доску вниз вдоль ступеней. Ни крутизна спуска, ни пугающее ускорение, казалось, не беспокоили синфина, когда он промчался на парящей доске над лестницей и пересёк холл, искусно обогнув группу легионеров, занятых разговором. Они совсем не обратили внимания на то, как он проскочил мимо них, полностью игнорируя его, и точно так же вёл себя дежурный клерк за стойкой.

— Похоже, окружающие уже привыкли к этим гонкам, — сухо заметил Готц, не увидев никакой реакции в холле.

— Если он заметит, что кого-то это заинтересовало, то займётся показухой, — сказал Шутт. — Когда такое случается, всё обычно заканчивается аварией. Он действительно очень хорош в управлении этой штукой… можно даже сказать, живёт на ней. Удивительно, что вы не видели его раньше. Обычно он проводит всё свободное время в парке перед отелем, соревнуясь с детьми, которые давно оккупировали это место.

— Извините меня, капитан?

Шутт оглянулся, а затем чуть подтянулся и козырнул в ответ на приветствие сержанта-снабженца, который незаметно приблизился к ним.

— Доброе утро, Г.Ш. А мы только что говорили о тебе, буквально минуту назад. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, капитан. Сейчас начнётся показ вооружений, и я подумал, что могу предоставить в ваше распоряжение мой мотолёт.

— В другой раз, сержант. Шеф Готц уже предложил мне отправиться с ним… Да, извините меня. Вы, оба, кажется, ещё незнакомы, не так ли?

Гарри скользнул глазами в сторону полицейского.

— Я… я уверен, что слышал о вас, шеф Готц.

— И я наслышан о вас, сержант, — тут же отпарировал Готц с натянутой улыбкой. — Очень приятно, но мы, пожалуй, сейчас не будем отвлекать вас. Я уверен, что мы с вами… на днях обязательно поговорим.

— А между тем Гарри недалёк от истины, — вступил в разговор Шутт. Нам, пожалуй, и впрямь пора отправляться.

Новый лагерь легионеров был почти готов, и все с нетерпением ожидали возвращения назад. Следующей, после полосы препятствий, была закончена площадка для огневой подготовки, другими словами, стрельбище, где сейчас и собралась вся рота, ожидая демонстрации новых видов оружия.

Торговый представитель «Шутт-Пруф-Мьюнишн» доставил сюда впечатляющую гору различного вооружения и сейчас скороговоркой описывал тактико-технические характеристики каждого вида. За исключением того, что он называл командира роты просто «Вилли», привычка, от которой Шутт ежеминутно вздрагивал, а кое-кто из окружающих, особенно шеф полиции, просто ухмылялись, познания продавца и его уменье обращаться со своими штучками, несущими смерть, очень быстро завоевали уважение и интерес со стороны основной массы собравшихся.

Кульминацией показа было приглашение легионеров оставить свои места на открытой трибуне и спуститься вниз, чтобы самостоятельно испытать некоторые виды оружия. На какое-то время сержантам прибавилось заботы, удержать под контролем ринувшуюся вниз толпу, — но немного погодя все успокоились, а воздух наполнился привычным щёлканьем затворов и звуками выстрелов, когда легионеры с восторгом принялись разносить на куски разнообразные мишени.

— Да, здесь есть всё, что угодно, — сказал шеф Готц, устраиваясь на трибуне рядом с капитаном.

— Да. Потому я и подумал, что вас это может заинтересовать. Особенно несколько видов пластиковых и резиновых пуль, так называемых «щадящих», собственная разработка «Шутт-Пруф».

Полицейский лишь скорчил гримасу.

— Разумеется, будет здорово, если у подозреваемого, когда вы выстрелите в него, будет ещё шанс защищаться в суде. Но мне думается, надо либо стрелять на поражение, либо не стрелять вообще, вместо того, чтобы дурачить самих себя, будто мы можем выстрелить в кого-то, не причинив при этом особого вреда. Я давно заметил, что мои полицейские гораздо лучше стреляют на полигоне, чем на улице. И всё же даже находясь в стеснённых обстоятельствах они стреляют куда лучше, чем ваши солдаты в нормальных условиях.

И без этого было ясно, что легионеры далеко не меткие стрелки. Хоть мишени и были разнесены в щепки, сделано это было не за счёт точной, прицельной стрельбы, а за счёт несметного количества истраченных боеприпасов.

Теперь наступила очередь Шутта состроить гримасу.

— Мне приходилось видеть и худшее, хотя так сразу и не припомню ещё такой случай, чтобы в одном месте собралось бы столь много бездарных стрелков. У меня, конечно, есть некоторый опыт обучения плохих стрелков, как нужно стрелять, и я бы уже давно закончил эту показуху, чтобы начать работу непосредственно с солдатами, но её проводит «Шутт-Пруф-Мьюнишн», это их коммерческое турне, поэтому выбор у меня — либо проводить сейчас эту демонстрацию совместно с ними, либо ждать ещё пару месяцев, пока они прибудут сюда в очередной раз. В наше время очень трудно запрещать солдатам пользоваться полностью автоматическим оружием и лазерными прицелами, чтобы попытаться вбить им в головы основы прицельной стрельбы.

Готц кивнул, не отрывая взгляда от огневого рубежа.

— Похоже на то, что в этом мы друг с другом полностью согласны, капитан. Если вы с самого начала не научите их действовать по всем правилам, они так и будут полагаться на огневую мощь и прочую подобную чушь, вместо того, чтобы научиться стрелять.

Капитан повернул голову и некоторое время внимательно смотрел на шефа полиции.

— Возможно, я не должен об этом спрашивать, шеф, — сказал он наконец, — но не мог не заметить, что ваше отношение ко мне и моим легионерам со времени нашей первой встречи значительно смягчилось.

— Что ж, отвечу вам, мистер Шутт. Я, может, и бываю временами упрям, но, как правило, стараюсь мыслить достаточно трезво. Большинство моих патрульных полицейских тепло отзываются о ваших солдатах. Сдаётся мне, что кто-то из вашей роты пристрастился обхаживать полицию, и я получил немало сообщений за последние несколько недель о некоторых из ваших парней. Как я понял, они ни во что не вмешиваются и не участвуют ни в каких акциях, но мы оба знаем, что бывают случаи, когда наличие под рукой дополнительной пары людей в форме, неважно какого цвета, позволяет сдержать толпу от беспорядков.

— Это верно, — сказал капитан. — Я всегда считал, что большинство людей имеют верное представление о самих себе. Если мои солдаты убеждены, что они _м_о_г_у_т_ стать другими, то они и пытаются измениться к лучшему.

Тут шеф поднял руку, останавливая его.

— А теперь, не поймите меня превратно. Никто никого не дурачит на тот счёт, что ваша рота состоит из одних лишь типичных участников рождественского хора, но все они по отношению к колонии настроены вполне дружелюбно, так что я могу давать им, да и вам, некоторые поблажки.

— Ну уж не на столько большие, чтобы не отправлять рапорты в штаб-квартиру Легиона всякий раз, как только кто-то из моих людей получает служебное взыскание, — сухо заметил Шутт.

Готц только вздохнул и пожал плечами.

— Это всего лишь следование прямым указаниям, полученным от вашего командования, сынок. Они легли мне на стол в тот самый момент, когда ты появился на этой планете. У меня нет намерений лезть в твои дела, но сдаётся, кто-то там, в верхах Легиона, не очень-то тебя любит. Во всяком случае, они очень внимательно следят за твоими действиями, ожидая, когда ты сделаешь ошибку.

Капитан нахмурился.

— Я как-то не подумал об этом. Спасибо за предупреждение.

— Предупреждение? — Лицо шефа являло картину наивнейшей простоты. — Я просто ответил на официальное обращение за информацией от одного из постоянных жителей нашей общины, коим я призван служить и которых обязан защищать.

— Считайте, что вы его получили. — Шутт кивнул. — Но, как бы то ни было, спасибо… неофициально. Мне интересно, что бы вы смогли…

— К_а_п_и_т_а_н_!

Не было никаких сомнений в необычайной важности этого обращения.

— Извините меня, шеф. Что случилось, Клыканини?

— Спартак собирается стрелять!

Короткого взгляда, брошенного в сторону огневого рубежа, было достаточно, чтобы эта информация подтвердилась. Синфин сидел на летающей доске, подсунув под дробовик свою длинную руку так, как показал ему Гарри Шоколад, используя для этого весьма выразительные жесты.

— Да, вижу, — сказал командир. — Хотя, как мне кажется, ситуация угрожающей отнюдь не…

— Он не знаком с третьим законом Ньютона?

Шутт нахмурился.

— Что ещё за закон?

— Это не тот, что… — начал было шеф Готц, но закончить эту фразу ему так и не удалось.

КХ-Х-БУ-У-УМ!

Искусство синфина в управлении парящей доской было так велико, что несмотря на то, что при выстреле он был буквально сметён с неё отдачей дробовика, Спартак сумел всё же удержаться на ней, хотя и начал с неистовой скоростью вертеться как волчок… правда, если спросить тех, кто был в непосредственной близости от него, они предпочли бы, чтобы этого не произошло. Всякий, кто не раньше имел возможностей освежить в памяти третий закон Ньютона, сейчас мог наглядно убедиться, что, разумеется, для каждого действия существует равное противодействие! Образованный или нет, хороший стрелок или плохой, это не никак не сказалось на чувстве самосохранения легионеров, и в мгновение ока каждый из присутствующих, включая и зрителей на трибунах, либо притаился в каком-то укрытии, либо распластался на земле.

К счастью, Спартак, испытывая дробовик, поставил его на стрельбу одиночными выстрелами, так что ситуация оказалась скорее комичной. Но переключи он своё оружие на автоматическую стрельбу, результаты могли бы оказаться не такими шуточными.

— Сдаётся мне, — растягивая слова, заметил шеф Готц, подняв голову и глянув на Шутта, — что отдача от такого оружия слишком сильна для этого парня, по крайней мере, пока он находится на той доске.

— Я тоже так думаю, — сказал капитан, выглядывая из-за спинки сиденья, за которым прятался. — В этом-то и заключается проблема. Устройство глаз у синфинов не позволяет им пользоваться обычным оружием, имеющим достаточную точность стрельбы. Вот почему мы вооружили их дробовиками. Я мог бы, конечно, дать им автоматическое оружие, но боюсь, будут ещё более сложные проблемы с отдачей.

— То, что вам надо, это оружие с небольшой отдачей. — Готц задумался, нахмурившись. — А вам не приходила в голову мысль дать им пневматические ружья?

— Пневматические ружья?

— Да, которые работают на сжатом воздухе и стреляют маленькими красящими шариками. Кое-кто у нас, из тех что проводят уик-энд в военно-спортивном клубе, используют их.

— Ах, эти. — Шутт покачал головой. — Я всегда принимал их скорее за дорогие игрушки, чем за оружие.

— Некоторые из этих «игрушек» полностью автоматические и имеют дульную скорость выше четырёхсот футов в секунду, — проинформировал его шеф.

— В самом деле? — Капитан с удивлением поднял брови. — А я и не знал. И всё же я не уверен, что это здорово — стрелять во время боя в кого-то красящими шариками. И скорость здесь не имеет никакого значения.

— Ну, хорошо, — Готц по-волчьи улыбнулся, вновь усаживаясь на своё место, — я просто-напросто знаю, где можно получить шарики с ВВ.

— Взрывчатыми веществами? — Теперь Шутт определённо заинтересовался. — И что, вполне легально?

— Может быть, это и будет для вас сюрпризом, мистер Шутт, но от полиции зачастую требуются настолько спешные действия, что ей некогда сверяться с буквой закона.

— Х-ха-ха. И во что же мне обойдётся подобная информация?

— Считайте это моей любезностью, — сказал шеф. — Разумеется, будет очень приятно, если вы, в свою очередь, окажете мне подобную услугу, ну, скажем, одолжите на время вашего повара, чтобы он помог организовать нам ежегодный банкет, который намечен на следующий месяц?

— Я думаю, мы могли бы оформить это по линии общественных связей. Капитан усмехнулся. — А тем временем, я хотел бы узнать, есть ли для нас какой-нибудь _з_а_к_о_н_н_ы_й_ способ получить эти самые ружья?

— Если вы не возражаете, — сказал Готц, соскальзывая со своего места, чтобы вновь растянуться за укрытием, — я предпочту наблюдать за вашими экспериментами вот отсюда.

Когда кувыркания прекратились, Спартак отказался продолжать упражнения с оружием, предпочитая оставаться на своей любимой доске, вместо того, чтобы при каждом выстреле расставаться с ней.

Неустрашимый Гарри Шоколад передал дробовик Луи, синфину-аристократу. Не обладая сноровкой Спартака, Луи давным-давно оставил попытки освоить парящую доску, заявляя, что это ниже его достоинства, так что на этот раз беспорядочная стрельба с летающего средства передвижения никому не грозила. Прочно устроившись в боковой коляске хока, которым управлял Гарри, он имел более чем достаточно возможностей прицелиться, хотя бы приблизительно, так что Шутт решил позволить ему и в дальнейшем пользоваться дробовиком.

В качестве завершающего штриха кто-то из легионеров отыскал старую каску и проделал в ней отверстия для того, чтобы Луи мог просунуть в них свои глаза. Картина, которую они собой представляли, — Гарри Шоколад верхом на мощном мотолёте и пристроившийся в коляске Луи, сжимающий дробовик, с глазами, торчащими из старой каски, — заставила бы остановиться и оглянуться на них не одного прохожего. Не даром шеф Готц заметил, что появление в городе этой необычной пары было более эффективным сдерживающим средством, чем целая бригада обычных полицейских патрулей.

Как ни странно, но доброе отношение к Спартаку со стороны роты ослабило ту брезгливость, с какой Луи относился к низкородному синфину, до того, что он фактически вошёл с ним в деловое партнёрство, занявшись рекламой летающих досок на их родной планете. Спартак записал на плёнку серию демонстрационных полётов вместе с подробными инструкциями к ним, в то время как Луи использовал свои семейные связи и влияние, чтобы устранить обязательные в таких случаях лицензионные барьеры и разного рода ограничения. Вся рота, не раздумывая, скинулась для формирования стартового капитала этого предприятия, поскольку легионеры были твёрдо уверены в том, что в будущем оно принесёт им значительные дивиденды.

«По мере того, как среди легионеров укреплялись партнёрские и просто товарищеские отношения, менялось и их отношение к самим себе и к друг другу. Бесконечная вражда и разногласия исчезали, на смену им приходило осознание единства. Стало очевидно, что как только какой-либо индивид, он или она, побеждал ощущение своей ущербности или зависимости, он тут же становился более терпимым к недостаткам окружающих.

Для некоторых, к сожалению, эти изменения проходили не всегда гладко, иногда толкая их на крайности.»

Шёл последний вечер пребывания легионеров в отеле. Строительство их нового лагеря было закончено и поступил приказ упаковываться и готовиться к утреннему отъезду. По молчаливому соглашению, после того, как подготовка к отъезду была завершена, большинство легионеров собрались в баре отеля, чтобы скромно отпраздновать возвращение. Разумеется, мест там было недостаточно, чтобы разместить сразу всю роту, но у всех было приподнятое настроение, и многие просто стояли, прислонясь к стене, сидели группами на полу или блуждали по залу от одной компании беседующих, к другой. Как обычно бывает на таких солдатских сборищах, часть разговоров постепенно превращалась в некое словесное состязание, по мере того, как отдельные легионеры начинали жаловаться или, наоборот, хвастаться по поводу того, кто побывал в наиболее плохих условиях за время своей службы в Легионе.

— … так вы считаете, что на этих болотах очень тяжело нести службу? — Бренди даже рассмеялась, делая круговое движение стаканом, чтобы привлечь внимание. — Знаете, однажды я получила назначение в роту, которая должна была охранять, представьте себе, чёртов _а_й_с_б_е_р_г_! Никто из нас не мог понять, для чего это было нужно, и тем более никто даже мечтать не мог хоть как-то согреться, — с тем-то снаряжением, которое мы получили! — если только не мог найти кого-нибудь _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ совсем близко от себя, если вы улавливаете, к чему я клоню. После нескольких недель такого холода с вас сходит весь жир, и, должна отметить, некоторые из самых безобразных легионеров стали ну просто изящными!

Кружок легионеров с пониманием рассмеялся, правда, коротко, поскольку другие уже тянулись вперёд, желая стать следующими.

— К разговору о тяготах службы, — заявила Супермалявка, опередив остальных. — Моё второе назначение… а может, это было третье?.. какая разница! В общем, командир на дух не переносил низкорослых, и, естественно, единственный путь, каким я могла поучаствовать в игре в баскетбол, это предложить использовать меня в качестве мяча. И вот, как-то раз он зовёт меня к себе в кабинет и говорит…

— Я расскажу вам, что значит трудная служба!

Раздосадованная на то, что историю прервали на самой середине, вся компания неодобрительно посмотрела на появившегося лейтенанта Армстронга, который покачиваясь из стороны в сторону, неуверенно двигался в их направлении.

— Это… Не имеет значения, _г_д_е_ ты служишь и _ч_т_о_ именно делаешь. Когда ты служишь под командой извращённого призрака… и этот призрак к тому же ещё и твой… отец _и_ один из наиболее прославленных воинов, тогда ты… ты можешь потратить всю свою жизнь, пытаясь доказать, что хоть на одну десятую, но лучше, чем твой командир. _В_о_т_ что такое трудная служба! И я хочу только одного: чтобы этот сукин сын прожил как можно дольше, так долго, чтобы совершить хотя бы одну ошибку!

Легионеры переглянулись, испытывая неловкость, наблюдая, как Армстронг, теряя координацию, пытается поднести к губам стакан.

— Гм-мммм… не кажется ли вам, лейтенант, что вам необходимо немного поспать? — очень осторожно заметила Бренди, нарушив тишину.

Армстронг осоловело уставился на неё и отчаянно заморгал, стараясь сфокусировать зрение.

— Вы-прр… авы… сержант Бренди. Не следует говорить или делать ничего… что не и… идёт к лицу офицеру. Хотя я… думаю, что сначала немного подышу свежим воздухом. Доброй… ночи… всем.

Лейтенант выпрямился и попытался отдать честь, прежде чем вывалился за дверь, придерживаясь рукой за стену.

Собравшиеся молча наблюдали за тем, как он уходил.

— За офицеров и джентльменов… Храни нас бог, — сказал кто-то, поднимая стакан с насмешливым тостом.

— Гм-ммм… Я не люблю об этом говорить, — растягивая слова произнесла Супермалявка, — но сейчас слишком поздно, чтобы разгуливать по улицам в таком состоянии.

— Ну так что? Ведь он пьяница!

— Да, но _н_а_ш_ пьяница. Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то, пока он носит такую же форму, как я. Идём, Супер. Обеспечим ему боевой эскорт, пока лейтенант окончательно не свалился.

Прислонившийся к стене, никем не замеченный за вазами с густо разросшимися растениями, Шутт улыбался сам себе, наблюдая эти перемены. Легионеры всё больше и больше начинали думать о товарищах и помогать друг другу. Одни были общительны, другие сторонились компаний, но все были готовы поддержать _ч_е_с_т_ь _м_у_н_д_и_р_а_. А раз такая поддержка была, то в конечном счёте…

Его мысли прервал сигнал коммуникатора.

— Мамочка? — спросил он, включая связь. — Что ты делаешь там, наверху? Спускайся вниз и…

— Мне кажется, у нас неприятности, Большой Папочка, — быстро обрезала его Роза. — На связи шеф полиции. Он говорит, это срочно.

Шутт ощутил в желудке пустоту, которая не имела ничего общего с выпивкой.

— Давай его.

— Соединяю. Пожалуйста, шеф.

— Уиллард? Тебе бы лучше прийти сейчас сюда, да побыстрее. Двое из твоих парней вляпались в дерьмо, и прикрыть их мне никак не удастся.

— И что они сделали? — спросил капитан, прекрасно зная, какой услышит ответ.

— Похоже, их поймали на месте преступления, кража со взломом, сообщил ему Готц. — Но это было бы ещё полбеды. Дело в том, что они забрались в дом губернатора, и он сам поймал их!

11

«Может показаться, что мой шеф имеет чрезмерную склонность, в отличие от большинства людей, «выкупать» свой путь из плена тупиков и дилемм, но я бы отметил, что он неизменно соблюдал определённые рамки при столкновении с политиками. Это не было, как можно подумать, результатом некоторого отвращения с его стороны к влиянию «отдельных заинтересованных групп» или результатом поддержки лозунга, выражающего основу одного философского направления: «Честный политик — это тот, кто будучи куплен раз, остаётся купленным навсегда!» Скорее это проистекало из его постоянной убеждённости в том, что власти, избранные путём голосования, не должны получать «свыше» того, что положено за их работу.

Вот как он сам излагает это: «Официанты и обслуга получают минимальную плату, заниженную заранее в расчёте на то, что их итоговый доход увеличивается за счёт чаевых, а отсюда следует, что если кто-то чаевых им не платит, он, фактически, грабит этих людей, отбирая у них средства к существованию. С другой стороны, предполагается, что должностные лица живут в рамках своего жалованья, и любая попытка с их стороны получить дополнительный заработок за самые простые действия, определяемые их обязанностями, есть вымогательство, если не хуже, и должна считаться наказуемым законом поступком!»

Нечего и говорить, что подобное отношение никак не способствовало росту его популярности среди встречавшихся с ним политиков.»

Дневник, запись номер 112

Губернатор Лякот, или Слякоть, как его называли политические противники, никак не мог выйти из состояния самодовольного возбуждения с тех самых пор, как капитан попал в поле его зрения. Уже в тот момент, когда он только прочитал в новостях, что в их колонии появился мегамиллионер, губернатор, пораскинув мозгами, соблазнился очередным походом за жирными «пожертвованиями», которые решил получить за счёт сей достопримечательности. Однако все приглашения на вечера и ленчи оставались со стороны легионера без внимания, как бы давая понять о его отношении к личной просьбе губернатора о дополнительных вложениях и смутных намёках на «благотворительное законодательство».

Сейчас, наконец-то, он не только получил шанс встретиться с наследником «Мьюнишн», но и провести эту встречу в обстановке, которую можно рассматривать как «благоприятную для переговоров». Говоря языком непрофессионала, с двумя легионерами под замком он делал их командира абсолютно беспомощным, и при этом абсолютно не имел намерений ни продешевить, ни отпустить их просто так.

— Итак, вот мы и встретились, мистер Шутт… или я должен называть вас капитан Шутник? — Губернатор улыбнулся, откинувшись в кожаном кресле, пока командир легионеров усаживался на стул для гостей.

— Называйте меня капитан Шутник, — сказал Шутт, так и не возвратив ему улыбку. — Это не светский визит. Я здесь официально, по делам Легиона.

— Вот уж верно. — Губернатор кивнул, наслаждаясь ситуацией. — Вы не из тех, кто принимает приглашения на светские приёмы. Хорошо, тогда, может быть, перейдём прямо к делу? Чем могу помочь… считайте, что я не в курсе ваших дел. Говоря откровенно, я рассчитывал увидеть вас сегодня гораздо раньше.

— У меня было несколько дел, которые требовалось сделать в первую очередь, — спокойно ответил ему капитан. — А относительно того, чем вы можете помочь мне, — я прошу вас отозвать дело против двух легионеров, находящихся сейчас в городской тюрьме.

Губернатор покачал головой.

— Этого я не могу сделать. Эти люди преступники. Я поймал их сам, вот у этого самого окна. Нет, сэр, я не могу позволить им выйти на свободу, чтобы они вновь занялись воровством… если, конечно, вы не предоставите мне — можем мы сказать так? — _п_р_и_ч_и_н_у_ для такой снисходительности.

— Я могу предоставить их вам целых две, губернатор, — процедил Шутт сквозь стиснутые зубы, — хотя, думаю, вполне достаточно будет и одной. Прежде всего, эти люди не забирались в ваш дом…

— Может быть, вы не расслышали меня, капитан. — Губернатор улыбнулся. — Я сам поймал их!

— … а выбирались _и_з_ вашего дома, — закончил Шутт, словно не хотел, чтобы его перебивали. — Видите ли, мои легионеры стремятся использовать любой шанс, чтобы получить работу по патрулированию, которую вы предпочли отдать частям регулярной армии, и те два человека, Рвач и Суси, проникли сюда, пытаясь найти нечто, что я мог бы использовать в качестве средства принудить вас дать нам этот шанс.

Шутт сделал паузу, чтобы покачать головой.

— В некотором смысле, это была моя ошибка. Я говорил о подобных средствах в их присутствии, они слышали это и попытались добыть их для меня самостоятельно. В общем, то, что нашли, они принесли мне, а я приказал вернуть это на место. Они положили это обратно, тут-то вы их и поймали, когда они уже _п_о_к_и_д_а_л_и_ ваш дом. Короче говоря, здесь нет состава преступления, оправдывающего ваше требование провести расследование.

— Нет преступления?! — рявкнул губернатор. — Если бы даже я поверил в эту вашу небылицу, капитан, а я не верю в неё, они _в_с_е _ж_е_ проникли в мой дом. Дважды, если судить по вашим словам.

Шутт расплылся в несколько натянутой улыбке, первой с тех пор, как он вошёл в эту комнату.

— Подумайте, губернатор. Или вы верите мне, или нет. Однако в том случае, если вы хотите путём ваших умозаключений получить неприятности, то… — Он вытянул руку, указывая на стол, за которым сидел губернатор. Нижний ящик слева, папка с надписью «Старые дела». _В_о_т _ч_т_о_ они положили на место. Убедились?

Улыбка моментально исчезла с лица губернатора, словно группа поддержки после проигранных выборов.

— Если вы имеете в виду…

— Говоря откровенно, губернатор, — продолжил Шутт, — меня не интересуют ваши сексуальные предпочтения и то, с кем или с чем вы это удовлетворяете, хотя сам я обычно ограничиваю свои наклонности человеческим родом, и ещё меньше меня интересует, держите вы или нет подобные картинки в качестве сувениров. Всё, что я хочу, так это вернуть своих людей. Разумеется, если их дело окажется в суде, я буду просто обязан давать свидетельские показания в их пользу, включая и описание в мрачных тонах этих фотографий. Представляете, как ухватятся средства массовой информации за возможность узнать все подробности этого дела.

— Вы не сможете это доказать, — выплюнул губернатор, бледнея на глазах. — Если только… мне не послышалось — вы сказали, что у вас есть их копии?

— Я мог бы обмануть вас, и сказать, что действительно сделал копии, сказал Шутт, — но правда в том, что я их не делал. Как я уже сказал, губернатор, у меня нет никаких намерений использовать эту информацию, почему я и велел им отнести всё это назад. Однако, согласитесь, репутация политика — вещь очень деликатная. Малейшая тень скандала может погубить её, а доказаны факты или нет — не имеет никакого значения. Вопрос, как это представляется мне, состоит в том, что лучше: преследование в судебном порядке моих людей или угроза вашей политической карьере?

Лякот некоторое время не отрываясь глядел на Шутта, затем схватился за телефон и в раздражении начал набирать номер.

— Пожалуйста, шефа Готца. Говорит губернатор Лякот… Шеф? Это губернатор. Шеф, я решил снять обвинение с двух легионеров, которых вы у себя держите… Именно так. Отпустите их… Ох, да не забивайте голову причинами! Просто сделайте это, и всё!

Он с грохотом швырнул телефонную трубку и уставился в окно, желая немного остыть, прежде чем снова повернулся к собеседнику.

— Всё в порядке, капитан Шутник, с этим улажено. А теперь, если у вас нет ко мне других дел, я просил бы извинить меня. Мне хотелось бы сейчас заняться тем, чтобы сжечь кое-какие фотографии.

К его удивлению, легионер и не думал подниматься.

— На самом деле, раз уж я здесь, у меня _е_с_т_ь_ ещё одно дело, которое я хотел бы обсудить с вами, губернатор.

— Есть дело?

— Совершенно верно. Помните, в самом начале разговора я упоминал работу по патрулированию.

— Да, конечно. Именно для этого вы и хотели использовать эти самые фотографии.

Невероятно, но губернатор моментально подавил весь свой гнев. В политике нет места тем, кто не может быстро приспосабливаться к обстановке, или тем, кто склонен поддаваться собственным слабостям и держать зло против того, кто может быть потенциальным союзником. И в конце концов, на какую-то минуту Лякот вновь позволил себе подумать о возможном дополнительном финансировании!

— Точно, губернатор Лякот, — сказал Шутт, — и думаю, это позволит нам извлечь взаимную выгоду из создавшейся ситуации.

Надежды губернатора начали приобретать черты реальности. Он был мастером по части политических спекуляций и с лёгкостью распознавал ситуации, могущие принести немалую выгоду. Как ни странно, но люди редко умели дать правильный ход своим суждениям… или предложениям. Поэтому нужно было лишь терпеливо ждать, пока они сами не подведут себя к конечной цели своего визита. При этом его интересовал только один вопрос, а именно, каков был размер тех вложений, которые собирался предложить ему Шутт. И ещё, пожалуй, то, как долго потребуется подводить его к этой главной теме.

— Это всё чистая политика, — сказал он уклончиво.

Капитан внимательно оглядывал комнату, задерживая взгляд на книгах в кожаных переплётах и оригиналах картин, украшавших стены.

— У вас здесь действительно чудесное гнёздышко, губернатор.

— Спасибо. Мы…

— Хотя, пожалуй, не такое прелестное, как дом на Альтаире, в котором живёт ваша жена.

Вопреки решению быть терпеливым, губернатор почувствовал приступ раздражения при упоминании о его личном домовладении… и о его жене.

— Да, да. А теперь, позвольте узнать, сколь велики планируемые вами капиталовложения в мероприятие, которое мы собираемся обсудить?

— Капиталовложения? — Шутт нахмурился. — Мне кажется, здесь какая-то ошибка, губернатор. Я не планировал обсуждать, а тем более делать какие-либо капиталовложения при решении вопроса о патрулировании. Думаю, вы и без того живёте явно не по средствам.

Лякот мгновенно побагровел.

— То есть как это — живу не по средствам? — попытался уточнить он.

— Дополнительные капиталовложения при этом просто неуместны, губернатор, — сказал командир. — Особенно если учесть ваши текущие долги по кредитам. Говоря откровенно, если вы не погасите их, я буду очень удивлён, если вы не окажетесь банкротом на весь оставшийся год.

— Это всего лишь объединённый заём, так что я могу… Эй! Минуточку! Эта информация считается конфиденциальной! Какое вы имеете право копаться в моих личных финансовых делах?

— О, информация эта действительно конфиденциальная, не спорю, заверил его Шутт. — Но, совершенно случайно, я — один из членов правления банка, которому поручено произвести оценку вашей состоятельности, и в этой своей ипостаси я вполне могу воспользоваться своим правом вето на крупные займы, сопряжённые с определённым риском, к коим, боюсь, может быть отнесён и ваш.

Губернатор рухнул в кресло, словно сражённый апоплексическим ударом.

— Вы хотите сказать мне, что если я не заключу с Легионом контракт на несение патрульной службы, вы наложите вето на мою просьбу о займе?

— Считайте, что мне будет трудно не учесть этот фактор при оценке вашей кредитоспособности. — Капитан улыбнулся.

— Я понимаю.

— Однако хочу прояснить один момент. Я не прошу вас поднести Легиону этот контракт на блюдечке. Я прошу только дать ему равные шансы с ротой регулярной армии _з_а_с_л_у_ж_и_т_ь_ это назначение.

Лякот склонил голову набок и взглянул на Шутта сквозь прищуренные глаза.

— Если не возражаете, капитан, мне хотелось бы знать, почему вы не настаиваете на том, чтобы просто заключить этот контракт? Ведь я сейчас не в таком положении, чтобы спорить с вами.

— Справедливый вопрос, губернатор, — заметил Шутт. — Видите ли, я пытаюсь вселить в свою роту уверенность. Если они заслужат этот контракт в честном соревновании с подразделением регулярной армии или хотя бы получат вполне достаточное доказательство собственных сил, это будет несомненной удачей. А покупая контракт или принуждая вас отдать его им, я могу получить прямо противоположный эффект. Это лишь укажет каждому из них, что единственная возможность получить — только если я куплю её им. Всё дело в том, что я уверен, мои солдаты смогут проявить себя в открытом честном соревновании не хуже, а может быть и лучше любой роты регулярной армии.

— Интересно, — задумчиво пробормотал губернатор. Он долго смотрел в окно, затем покачал головой. — Нет. Я не могу сделать это. С того момента, как вы приставили пистолет к моей голове, капитан, я с вами честен. Конечно же, я мог бы согласиться и принять ваши деньги, а затем через какое-то время сказать, что пересмотрел своё решение. Вы в таком случае могли бы принять это за двойную игру и давить на меня через мою кредитоспособность. Но истинное положение дел таково, что я уже _н_е м_о_г_у_ помочь вашим парням, не могу помочь даже в том, чтобы предоставить им этот шанс. Я уже подписал контракт с регулярной армией на эту работу и не могу отказаться от него, если бы даже и хотел.

— О, к этому я был готов, губернатор, — с лёгкостью сказал Шутт. Уверен, у вас всегда есть _о_д_н_а_ лазейка, которую вы можете использовать… если захотите, конечно.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, например, устав колонии, который запрещает односторонние контракты со службами при отсутствии конкурентной основы.

— Сожалею, но я не помню никакого…

— В таком случае очень кстати, сэр, что совершенно случайно у меня есть с собой копия этого документа.

Капитан достал из кармана лист бумаги и положил его на стол перед губернатором.

— Прошу обратить внимание, что он подписан членами Совета Колонии и датирован _н_е_д_е_л_е_й _р_а_н_ь_ш_е_, чем вы подписали контракт с регулярной армией… сэр.

Лякот даже не шелохнулся, чтобы глянуть на документ. Вместо этого он прищурил глаза и c подозрением уставился на Шутта.

— Капитан… мне почему-то кажется, что если я пошлю за оригиналом этого документа, то обнаружу, что некоторые подписи на нём ещё не просохли…

— Как вы помните, придя сюда, я сразу сказал вам о том, что задержался, чтобы сделать пару дополнительных визитов, — спокойным тоном ответил Шутт.

Губернатор театральным жестом вскинул руки вверх.

— Хорошо! Сдаюсь! Когда армия прибудет сюда, мы устроим соревнование, на котором вы и ваши головорезы получат шанс на этот контракт! Это всё, или вам нужна ещё и моя собака? Сообщаю вам также, что у меня нет и дочери.

— Вот теперь всё, губернатор Лякот, — сказал Шутт, поднимаясь со стула и забирая бумагу с губернаторского стола. — Нечего и говорить, как я рад, что мы провели эту маленькую беседу. Я был уверен, что мы найдём путь разрешить эти проблемы.

— Капитан Шутник! — остановил его губернатор, когда Шутт уже взялся за ручку двери.

— Да, сэр?

— Вас когда-нибудь выгоняли из государственного учреждения?

— Меня, сэр? Нет.

— Это хорошо.

12

«Просматривая свои записи, я заметил, что по ним может сложиться впечатление, будто мой шеф всегда брал верх во всех ситуациях и старался предусмотреть все случайности. На деле это было совсем не так. Он определённо мог служить примером, когда дело касалось быстрой адаптации к меняющимся обстоятельствам или принимало неожиданный оборот, но сталкивался он с этим гораздо чаще, чем мог предвидеть.

Я вполне могу поручиться за это, поскольку привилегированность моего положения позволяла мне неоднократно быть свидетелем таких ситуаций, когда было совершенно очевидно (для меня), что он оказывался буквально захвачен врасплох».

Дневник, запись номер 121

Новые помещения роты, или «Клуб», как стали их называть легионеры, определённо не уступали по комфортабельности тем апартаментам, которые они занимали во время пребывания в отеле «Плаза». Кроме уже упомянутых полосы препятствий и стрельбища, там были бассейн, сауна, вполне приличных размеров гимнастический зал и достаточное количество комнат, где можно было собраться поговорить. Но так уж сложилось, что основным местом, где собирались легионеры, стало большое помещение, служившее одновременно столовой, комнатой для собраний и коктейль-баром. Удобные диваны, камины, свободно расставленные стулья — всё это располагало к тому, что легионеры с удовольствием собирались тут в свободные от дежурства часы. Не случайно именно здесь вращалась всяческая информация, да и просто слухи, которые распространялись, минуя официальные каналы.

Шутт задержался немного, прежде чем приняться за завтрак, наблюдая очередной взрыв неожиданной суеты, царившей в столовой. Одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы заметить необычное оживление. Легионеры собирались группами за отдельными столами, их головы смыкались в тесные кружки, пока они тихо, но очень увлечённо о чём-то переговаривались друг с другом. Кое-где были слышны взрывы неудержимого смеха, при этом в сторону командира бросалось значительное количество игривых взглядов, и наблюдалось подталкивание соседей локтями, когда легионеры замечали его присутствие. О том, что он нашёл всё это занимательным и более чем любопытным, нечего было и говорить. Манеры его солдат напоминали поведение детей, украдкой следящих за лягушкой, которую тайком притащили в класс, и теперь все озабочены одним и тем же вопросом: «А что же будет делать учитель, когда обнаружит её?» Вся сложность данной ситуации заключалась в том, что он, хоть убей, но не мог представить себе, чем же могло быть вызвано такое поведение этой пёстрой компании. Наконец Шутт отказался от попыток разгадать это и присел за стол, где расположился его дворецкий.

— Доброе утро, Бикер, — сказал он рассеянно, всё ещё продолжая оглядывать комнату. Несмотря на то, что его внимание было поглощено залом, Шутт заметил, что дворецкий почти не отрывал глаз от экрана своего компьютера.

— … утро, сэр.

— Скажи мне, Бик… Ведь солдаты рассказывают тебе порой такое, чего не осмелятся сказать мне, и если это не нарушает конфиденциальности… Что ты можешь сказать по поводу того, что сегодня утром все выглядят какими-то озабоченными?

— Уверен, что могу объяснить вам это абсолютно точно.

Шутт прекратил рассматривать зал и обратил взгляд к Бикеру — как оказалось, только для того, чтобы созерцать макушку его замечательной головы.

— Ну, так что? — поторопил он его.

Дворецкий оторвался от компьютера, поднял глаза и с еле сдерживаемым смехом встретил выжидающий взгляд шефа.

— Уверен, что это объяснит и происхождение тех значительных сумм, которые Бренди внесла в общий фонд роты… тех самых, что вызвали у вас недоумение.

— Послушай, Бик, расскажешь ты мне наконец или…

— Я думаю, вы сами можете посмотреть… сэр, — с невозмутимым видом произнёс Бикер, поворачивая экран компьютера, чтобы в него мог заглянуть и командир.

На экране отображалась страница из журнала, но даже значительно уменьшенный масштаб изображения не мог ослабить впечатления от заголовка, венчавшего страницу:

Ш У Т Т О В С К И Е К Р А С А В И Ц Ы

В МОДУ ВХОДЯТ ДЕВУШКИ ИЗ ШУТТОВСКОЙ РОТЫ

МАЛЕНЬКИЕ, СРЕДНИЕ И (ОЧЕНЬ) БОЛЬШИЕ!!!!

Всю страницу занимали, как говорится, во всей своей «естественной красе» три слишком хорошо знакомые фигуры: Бренди, Супермалявка и… Мамочка!

Бикер внимательно наблюдал за лицом своего шефа, стараясь обнаружить признаки тревоги или удивления, но выражение лица Шутта было безразличным, словно он рассматривал статьи доходов-расходов роты. Необычным было только время, которое он потратил на изучение экрана, но лишь Бикер и мог заметить эту деталь. Вообще говоря, Шутт был способен усваивать информацию и принимать решения в одно мгновение, но на этот раз, однако, он уставился на экран так, будто перед ним открыли пять карт одной масти и он пытался изменить расклад за счёт одной только силы воли.

— Я мог бы загрузить это в память и отпечатать для вас увеличенную копию, если хотите… сэр, — сказал наконец дворецкий, пытаясь вывести Шутта из состояния оцепенения.

— Я уже полностью ознакомился с этим, Бикер, — последовал спокойный ответ, хотя Шутт по-прежнему не сводил глаз с экрана.

— Мне это не составит труда, сэр, — продолжал безжалостно наступать Бикер. — Всё равно у меня уже есть несколько заказов от ваших легионеров, так что одной копией больше, одной меньше…

— Это местный журнал или общегалактический?

— Что вы имеете в виду… сэр?

Наконец Шутт оторвался от экрана и, прежде чем ответить, некоторое время невидящим взором смотрел на дальнюю стену.

— Я думаю…

— О! Вы уже видели это! Привет, Бикер!

Дворецкий вежливо привстал, чтобы поприветствовать старшего сержанта.

— Доброе утро, Бренди. Да, капитан и я как раз обсуждали это.

— В самом деле? И что вы думаете, сэр? Нет так уж и плохо для такой старушки, как я, верно?

— Это… вы выглядите прекрасно, Бренди, — сумел выговорить Шутт сквозь натужную улыбку. — Вы все прекрасно выглядите.

— Я тоже так думаю. — Старший сержант сияла. — Должна сказать, что поначалу я немного боялась показывать такую гору старья рядом с новейшими моделями… — она слегка покачалась, чтобы проиллюстрировать свои слова, но пробы оказались совсем неплохими, так что я дала этому зелёный свет.

Дворецкий понимающе кивнул.

— О, да. Копии, которые вы просили, будут готовы после обеда, сказал он и улыбнулся.

— Прекрасно! Сколько я буду должна вам за них?

— Ничего. Считайте их моим, а точнее, капитана, подарком. Ведь, в конце концов, это его принтер, которым я буду пользоваться.

— Хе, спасибо, капитан. Ну, мне нужно идти… моя публика ждёт меня.

Наконец Шутт нарушил молчание.

— Э-ээ… Бренди?

— Да, сэр?

Он дважды пытался начать говорить, прежде чем смог сосредоточиться на одном вопросе.

— Как вам удалось втянуть в это и Мамочку?

— Втянуть? Да это была её идея! Ну, ладно… пока!

Двое мужчин продолжали смотреть ей в след, когда она направилась чтобы присоединиться к одной из групп, весело помахивая рукой в ответ на крики и свист, которые неслись ей навстречу.

— Да, это была идея Мамочки… сэр, — мягко повторил Бикер.

Шутт рассеянно улыбался, оглядывая комнату.

— Чёрт побери! — сказал он сквозь стиснутые зубы, произнеся это ругательство, от чего удерживался долгие годы. — Можешь себе представить…

Сигнал наручного коммуникатора перебил его на середине фразы, словно крик дежурного чёрта, приставленного к каждому разумному существу в этой вселенной, чтобы при первой возможности раздражать его нервы. Шутт остановил готовый излиться поток слов и включил связь.

— Да, Мамочка?

— Хоть я и презираю себя за то, что мешаю вашему завтраку, Большой Папочка, но по голографической связи вас срочно требует полковник Секира, из главной штаб-квартиры. Похоже, у неё очень серьёзные намерения.

— Иду, — сказал Шутт, поднимаясь со своего стула. — Шутник закончил.

— Как только что заметила леди, — язвительно заметил Бикер, — ваша публика ждёт вас!

Следуя правилам, установленным ещё в то время, когда их штаб находился в отеле «Плаза», узел связи располагался в комнате, соседствующей с кабинетом командира. Однако новое помещение не улучшило ни качества голографической связи, ни содержания самих передач.

— Это что ещё за трюки глупых баб, капитан?

Изображение полковника Секиры зависло в нескольких футах над ковром, а её рвущийся наружу гнев, похоже, передавался без всяких искажений. Растрёпанный мундир и более чем безумное выражение лица указывали на то, что она вышла на связь без всякой предварительной подготовки.

— Трюки глупых баб?

— Не притворяйтесь, Шутник! Я говорю о фотографиях ваших девиц в этом гадком журнале «Ти-Эй»!

— А-а-а… вы об этом! — произнёс Шутт, удивляясь про себя столь быстрому распространению этого журнала. — А что, мэм, здесь есть какая-то проблема?

— Проблема? Да разве вам не понятно, что это порочит репутацию Легиона?

— Извините меня, мэм… вы сказали… «репутацию»? Мы говорим об одном и том же Легионе?

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Шутник!

Многолетняя тренировка сохранять спокойствие пред лицом опасности тут же пришла на помощь Шутту.

— Не вполне уверен, что понимаю. Я хорошо помню, что сама госпожа полковник сказала при нашем последнем разговоре, что уже устала читать в новостях сообщения о тех многочисленных скандалах, которые моя рота устраивала в баре. Более того, насколько я знаю, легионеры участвовали в фотосъёмке, о которой идёт речь, в свободное от дежурств время, а устав Легиона чётко устанавливает те границы, в пределах которых командир имеет право вмешиваться в жизнь солдат в эти часы… если мне не изменяет память, это параграфы со 147 по 162.

Изображение полковника продолжало сердито смотреть на него.

— Хорошо, Шутник. Раз уж мы начинаем играть в эти игры, то замечу, что содержание параграфа 182 запрещает легионерам получать денежные суммы, принимать подарки и другие формы индивидуальной оплаты за услуги или работы, производимые ими во время срока контракта, независимо от того, в какое время это происходило!

— Но параграф 214 совершенно определённо разрешает легионерам производить работы или оказывать услуги в свободные от несения службы часы, и плата за такую работу выдаётся либо непосредственно на руки или направляется на счёт роты и хранится там, как их личные сбережения. Могу заверить полковника, что плата за фотографии легионеров в обсуждаемом нами журнале была должным образом переведена на счёт роты, как того и требует указанный параграф.

— Я знакома с этими правилами не хуже вас, Шутник, — выпалила в ответ полковник Секира, — и меня не удивляет, что именно этот параграф вы так хорошо запомнили. Однако я припоминаю, что следующий параграф гласит, что подобного рода деятельность требует разрешения со стороны командира. Вы хотите сказать, что дали такое разрешение?

Шутт начал было скрещивать за спиной пальцы, но вовремя вспомнил про намерение не врать, или, по крайней мере, не говорить ничего такого, что впоследствии может быть расценено как ложь. Он развёл пальцы и продолжил, тщательно обдумывая каждое слово.

— Полковник Секира… мэм… откровенно говоря, ведь это _и_х_ тела. Я не чувствую себя в праве приказать им не выставлять их, равно как, и даже в большей степени, не имею права приказать обратное.

Изображение на минуту поджало губы, а затем сделало глубокий выдох.

— Я понимаю. Ну, хорошо, капитан. Вы опять сорвались с крючка. Надеюсь, что вы понимаете, какую массу _у_д_о_в_о_л_ь_с_т_в_и_я_ на самом деле я получаю от того, что мне приходится давать на этот счёт кучу объяснений главному штабу.

— Я вполне осознаю это, мэм, — ответил Шутт, стоически удерживаясь от улыбки, — и хочу сказать вам, что и я и вся рота высоко ценит усилия полковника, направленные нам на пользу.

— Ну, уж лучше скажите мне, что этот ваш зверинец проявит своё уважение тем, что будет давать мне немного _м_е_н_ь_ш_е _п_о_в_о_д_о_в для подобных объяснений. Договорились?

— Да, мэм. Я прослежу за этим.

— Очень хорошо. Секира закончила.

Передача оборвалась не сразу, и какое-то время Шутту казалось, что в последний миг на лице полковника появилась усмешка, которая исчезла чуть позже, чем всё остальное изображение.

«Думаю, большая часть таких неожиданных ситуаций происходит всегда от того, что удачливые люди неизменно радуются собственному успеху. Что касается рассматриваемого случая, то следует вспомнить, что мой шеф появился в роте «Омега», имея чёткое намерение превратить её в дееспособный отряд. Он планировал добиться этого, пробуждая в легионерах чувство собственного достоинства, и неустанно работал в этом направлении. Однако, когда его труды стали приносить вполне определённые плоды, могло показаться, что сам он уже полностью потерял уверенность в этом.

Разумеется, темпы, с которыми шли изменения в роте, не были ровными. Оглядываясь назад, я думаю, что это лишь подтверждает тот факт, что не бывает более фанатичной преданности, чем у беспризорника, вновь обретшего дом. Тем не менее, зачастую чрезмерный энтузиазм легионеров доставлял куда большие неприятности, чем просто приводящие человека в отчаяние.»

— … и наконец, я с радостью сообщаю вам, что капитал нашей компании значительно увеличился со времени моего последнего отчёта. Я могу предоставить самую подробную документацию тем, кто захочет лично ознакомиться с данными, но, выделяя главное, скажу, что мы выросли восьмикратно, или, проще говоря, каждый доллар, вложенный в наш фонд на момент прошлого отчёта, теперь превратился в восемь.

В зале послышался лёгкий шелест голосов. Одни возбуждённо обсуждали, что будут делать с полученным доходом, другие жаловались на то, что неосмотрительно использовали часть прибыли, полученной после предыдущего финансового отчёта, и теперь получили гораздо меньше остальных.

На периодические отчёты Шутта о деятельности финансового фонда собиралась вся рота. Независимо от того, были это незначительные сведения, которые можно было передать по системе связи, или же очень важные, которые следовало обсуждать с легионерами лицом к лицу, командир считал, что следует неизменно поддерживать открытый порядок ведения дел, и рота всегда присутствовала на всех заседаниях, прилежно вникая в каждое сказанное слово.

Выждав некоторое время, пока реакция зала немного утихнет, он поднял руку, требуя тишины.

— Хорошо, — сказал он. — Будем считать, что старые дела нами удачно завершены. Есть какие-нибудь вопросы или предложения, пока я не перейду к новым?

— Д_а_, _с_э_р_!

Лейтенант Армстронг был уже на ногах, а его суровое лицо могло послужить эталоном исполнения классической команды «смирно». Капитан заметил, что некоторые легионеры начали посмеиваться и толкать друг друга локтями, но тут же прекратили, удивлённые строгой выправкой лейтенанта, полученной им в регулярной армии.

— Да, лейтенант? В чём дело?

Несмотря на прозвучавший вопрос, лейтенант продолжал идти по залу настоящим строевым шагом, чётко выполняя повороты, словно на учебном плацу. Подойдя к командиру, он остановился перед ним, вытянулся по струнке, торжественно отдавая честь, и застыл в этом положении, так что Шутт, всё ещё недоумевая, вынужден был ответить тем же.

— Сэр! Рота попросила меня обратиться к вам от их имени с жалобой… сэр!

Пока он говорил, все легионеры молча поднялись со своих мест и попытались принять позу, напоминающую уставную стойку лейтенанта.

Командир избегал смотреть в их сторону, пытаясь понять происходящее, хотя и был захвачен врасплох их действиями. Что бы здесь сейчас не происходило, казалось, единодушие было общим. Что же, чёрт возьми, это могло значить?

— Вольно, лейтенант… и остальные, тоже. Ведь это всего лишь наша обычная встреча для обмена информацией. А теперь, объясните же наконец, в чём дело?

— Видите ли, сэр… рота не очень довольна той формой, которой вы её снабдили.

— Понятно. Каким именно её видом?

— Всеми видами, сэр. Нам кажется, что ей недостаёт расцветки.

— Расцветки?

Шутт не смог удержаться, чтобы не посмотреть на собравшихся. Все до единого, они усмехались, глядя на него.

— Мне кажется, я не совсем правильно понял вас. Чёрный — официальный цвет формы всего Космического Легиона. И пока, во всяком случае, я не вижу никаких причин менять его, если даже мы и получим одобрение от главной штаб-квартиры… в чём я лично очень сомневаюсь.

— Мы не хотим менять цвет нашей формы, сэр… а только просим разрешить нам добавить к ней что-нибудь для усиления оттенка. В частности…

Лейтенант достал что-то из своего кармана и протянул Шутту.

— … мы просим разрешения капитана носить эту эмблему как отличительный знак нашей роты… сэр!

Эмблема была ярко-красного цвета и по форме напоминала значок бубновой масти. На ней блестящими чёрными нитками была вышита голова, увенчанная залихватски сдвинутым набок шутовским колпаком с колокольчиком.

Пока Шутт некоторое время изучал этот клочок материи, в комнате стояла напряжённая тишина. Затем, всё ещё не уверенный в своей способности говорить, он повернул её к себе липкой стороной и прилепил на рукав собственной формы. А затем медленно поднял руку, приветствуя роту.

Все, как один, легионеры тотчас отсалютовали ему в ответ… а потом помещение взорвалось приветственными криками.

— Как вам это нравится, капитан?

— Это нарисовала лейтенант Рембрант! Разве не прелесть?

— Мы все принимали в этом участие…

Окружив командира, легионеры тут же начали оживлённо переговариваться, похлопывая друг друга по спине, прося помощь в процессе приклеивания эмблем на рукава формы. Та скорость, с которой этот процесс был реализован, подсказала командиру, что эмблемы были заготовлены заранее и каждый тщательно прятал их, пока им всем вместе не удалось удивить его.

Шутт сидел один в своей комнате, разглядывая кусочек красной материи, так неожиданно появившийся на рукаве его форме, когда дворецкий позволил себе нарушить его одиночество.

— Вы это уже видели, Бикер?

— Да, сэр. Если вы заглянете в свой шкаф, то найдёте там этот знак на каждом своём мундире.

— Стало быть, ты тоже замешан в этом, а?

— Меня просили сохранять это в секрете, сэр. Они хотели, чтобы это было сюрпризом.

Изумлённый, командир только покачал головой.

— Это действительно оказалось сюрпризом. Я никогда и не мечтал, что они приготовят что-то подобное.

— Мне кажется, вы должны принимать это как комплимент. Моё впечатление таково, что они хотят показать свою оценку вашим усилиям, направленным на их благо, и в свою очередь ручаются за поддержку со своей стороны.

— Я это понимаю. Только… не знаю, что и сказать, Бик. Какими словами выразить отношение к этому. Мне даже пришлось как можно незаметней удрать с вечеринки, чтобы не выглядеть и в самом деле дураком, так долго пытаясь найти слова благодарности.

— Уверен, что самого факта принятия вами этой эмблемы вполне достаточно, сэр. Это как отец выказывает своё отношение к художествам своих детей, когда находит для их рисунков место на стене своего кабинета.

Шутт снова покачал головой, на этот раз более выразительно.

— Я не ожидал такого. Даже самый лучший из моих сценариев не мог предусмотреть, как далеко может зайти отряд, когда люди будут стараться действовать вместе. И скажу тебе, Бикер, я не мог бы гордится ими больше, чем сейчас, будь они даже моими собственными детьми.

— Ну, сэр, как они сами говорят, всё проверяется на практике. А как они восприняли сообщение, что завтра здесь появится рота регулярной армии?

— Я так и не сказал об этом. — Капитан вздохнул, слегка откинувшись на стуле. — Они ошеломили меня до того, как я успел сообщить эту новость, а потом я уже не мог заставить себя испортить им настроение. Я решил дать им возможность сегодня повеселиться. Утро вечера мудренее.

«Возможно, некоторым, кто интересуется историей, будет интересно узнать, что кличка «хукеры» для проституток появилась в период Гражданской войны в Америке. В те времена генерала Хукера во всех кампаниях сопровождали «грязные голубки». И если кто-то, посещавший его лагерь, спрашивал у кого-нибудь из солдат, кто эти «леди», те просторечно объясняли, что это «леди-Хукеры», и это выражение прижилось.

Принимая во внимание этот факт, совершенно не удивительно, что когда легионеры, которыми командовал мой шеф, появлялись на улицах колонии, местные жители за глаза называли их «Шутты», и такое прозвище остаётся за служащими этой роты по сей день.»

13

«Я как-то уже отмечал, что мой шеф не был защищён от неожиданностей, и к этому следует добавить ещё такой известный факт, что в некоторых обстоятельствах он был способен перехитрить самого себя. Хотя обычно он с удовольствием вёл дела со средствами массовой информации, эта его привязанность чаще, чем хотелось бы, делала его уязвимым.»

Дневник, запись 122

Казалось, сам воздух источал напряжение, когда рота легионеров в полном составе ожидала прибытия шаттла. И хотя уже прозвучала команда «вольно», означавшая, что они могут расслабиться, отставив одну ногу, и даже перекинуться парой слов с ближайшими соседями, в строю продолжала сохраняться полная тишина. Точнее, каждый был погружён в собственные мысли.

— Вы уверены, что это удачная идея, капитан?

Офицеры ходили туда-сюда вдоль строя, в то время как Шутт заставлял себя оставаться на одном месте, перед строем солдат, пытаясь таким образом подать им надлежащий пример сдержанности, вместо того, чтобы поддаться своей излюбленной привычке нервно шагать из стороны в сторону. Он спокойно воспринял вопрос, который задала ему лейтенант Рембрант, хотя тот и заставил его кое о чём задуматься.

— Разве вы не считаете вежливым своим присутствием оказать уважение в момент прибытия равных нам по положению лиц? — сказал он с напускной строгостью.

— Полагаю, так, сэр, — ответила ему Рембрант с самым серьёзным видом. — Хотя, если быть до конца откровенной, я никогда не замечала и намёка на вежливость со стороны регулярной армии по отношению к Легиону.

— И я никогда этого не замечал, — мрачно подтвердил Шутт. — Кстати, к вашему сведению, лейтенант, _и_с_т_и_н_н_а_я_ причина нашего присутствия здесь не имеет ничего общего с правилами хорошего тона.

— Сэр?

— Подумайте хорошенько о происходящем. Наши люди нервничает, они опасаются, что армия в предстоящих испытаниях может с лёгкостью пнуть их коленкой под зад. Это и не удивительно, учитывая тот факт, что по их мнению вся регулярная армия состоит сплошь из суперменов, в то время как Космическому Легиону остаются лишь отбросы живой силы, не пригодные армии. Если мы хотим заставить их думать иначе, в первую очередь нам следует помочь им избавиться от этого убеждения, и наше присутствие здесь есть не что иное, как первый шаг в этом направлении. Я хочу, чтобы каждый как можно скорее принял участие в соревновании, дабы все могли убедиться, что в армии служат точно такие же солдаты, которые, как и любой другой, могут сунуть обе ноги в одну штанину. Улавливаете мою мысль?

— Я… кажется, да, сэр.

Лейтенант избежала продолжения лекции лишь благодаря крикам, раздавшимся из строя солдат.

— Л_е_т_я_т_!

— Вон они!

— Мои останки завещаю отправить моей первой жене… она сможет приготовить приличное блюдо!

Шаттл пробил облака и уже приближался к краю посадочной полосы.

— Всем внимание, приготовиться!

И хотя ещё действовала команда «вольно», прозвучавшие слова оказали нужное действие. Те из легионеров, которые успели присесть, быстро встали, отряхнули форму и бросились занимать место в строю.

Все взгляды были обращены в ту сторону, где шаттл, коснувшийся бетонной дорожки, сейчас медленно выруливал к терминалу, и, наконец, остановился на метрах пятидесяти от того места, где в ожидании застыла рота легионеров. После нескольких минут, показавшихся вечностью, был отброшен люк и спущен трап. Секундами позже показались первые пассажиры.

Как только встречающие смогли разглядеть знаки отличия вновь прибывших, вся шеренга возбуждённо загудела.

— Сэр! — раздался торопливый шёпот лейтенанта Армстронга. — Вы знаете, кто это?

— Я знаю, лейтенант.

— Ведь это «Красные коршуны»!

— Я уже сказал, что _з_н_а_ю_ об этом, лейтенант!

— Но, сэр…

— Рота… ВНИМА-АНИЕ!

Шутт скомандовал так резко для того, чтобы не только прекратить этот разговор и навести надлежащий порядок в строю, но и в надежде получить время привести в порядок свои мысли.

Разодетые в парадную форму и увенчанные, в дополнение ко всему красными беретами, которые были их отличительным знаком, солдаты не оставляли никаких сомнений на тот счёт, к какому именно подразделению они принадлежали. «Красные коршуны»! По каким-то причинам армия решила послать в такое захолустье элитную боевую часть!

Являясь необычной для структуры самой армии, рота «Красные коршуны» в некотором смысле была более похожа на Космический Легион, в том плане, что её солдаты представляли поперечный срез различных цивилизаций, а не состояли из представителей лишь одной планеты. На этом, однако, сходство заканчивалось. Избалованные наградами и вниманием прессы, «Красные коршуны» были _с_л_и_в_к_а_м_и_ личного состава регулярной армии. Жёсткий конкурсный отбор был основой для комплектования личного состава этой роты, и сотни солдат принимали участие в соперничестве за такую честь всякий раз, когда в списках «Коршунов» появлялась вакансия. Редко кто попадал в это подразделение с первого раза, что лишь подтверждало одно из основных правил этой роты: «красными коршунами» становятся только лучшие!

Всё это и ещё многое другое пронеслось в голове Шутта, пока он смотрел, как его солдаты с отрешённым видом наблюдали за высадкой. «Коршуны» же, в свою очередь, не обратили никакого внимания на шеренгу легионеров, не удостоив их даже любопытными взглядами.

Наконец по трапу спустилась весьма заметных размеров фигура. Не глядя ни в право, ни в лево, она лёгким шагом тренированного атлета двинулась по взлётной полосе, непоколебимо прокладывая курс в сторону Шутта.

— Я полагаю, капитан Шутник? Майор Метью О'Доннел.

Слегка смущённый таким необычным приветствием, Шутт, тем не менее, коротко, но энергично отдал честь.

— Добро пожаловать на Планету Хаскина, майор.

О'Доннел в ответ на это не отсалютовал и не протянул руки для пожатия.

— Да, конечно же, — сказал он с насмешливой улыбкой. — Послушайте, капитан, я так себе представляю, что вы настолько же рады видеть нас, насколько мы рады видеть эту планету. А теперь, скажите, есть ли здесь какое-нибудь местечко, где мы могли бы поговорить? Желательно с кондиционером. Хотелось бы как можно быстрее разобраться со всей этой глупостью.

Почти лишившись дара речи, Шутт указал рукой в сторону терминала, и майор ринулся мимо него всё тем же, уже знакомым, шагом.

— Лейтенанты Армстронг и Рембрант, — позвал командир своих младших офицеров.

— Сэр?

— Да, сэр?

— Отправляйтесь с ротой к месту расположения, и ждите меня там. Я постараюсь вернуться как можно скорее, после того, как выясню, что здесь, чёрт возьми, происходит.

— Но… сэр…

— Исполняйте! Но оставьте мне водителя. У меня есть подозрение, что мне не следует уходить сразу, как только закончится эта встреча.

Приблизившись к терминалу, Шутт обнаружил, что сюрпризы ещё не кончились. Первое, что бросилось ему в глаза, был майор О'Доннел, обменивающийся крепким рукопожатием с… губернатором Лякотом!

— А! Капитан! — излучая неподдельную радость, воскликнул тот. Присоединяйтесь к нашей компании. Не возражаете? Как я понял, вы уже познакомились с майором О'Доннелом.

— Да, мы уже познакомились, — сказал капитан. — И, признаться, я был удивлён. Не ожидал, что армия пошлёт «Красных коршунов» для несения обычной патрульной службы.

— Если это доставит вам удовольствие, капитан, — проворчал О'Доннел, — ничуть не меньше это удивило и нас. Сдаётся мне, наше высшее начальство начиталось сообщений в средствах массовой информации, в поле зрения которых попала эта дерьмовая рота, с которой вы связались, и решило первым сделать удачный ход, чтобы поддержать репутацию армии. Думаю, что вам также следует знать, что нас сняли с боевого дежурства и отправили сюда с п_р_и_к_а_з_о_м_ поставить вас на место самым серьёзным образом.

По тону майора можно было судить, что он не очень-то раздумывал над этим приказом.

— А теперь, если вы не возражаете, давайте перейдём прямо к делу. Мне хотелось бы согласовать условия так называемого соревнования, чтобы поскорее заняться размещением своих солдат.

— Если я правильно понял, вы уже знаете предстоящем соревновании? — осторожно спросил Шутт.

— Вот именно. Здешний губернатор был так любезен, что предупредил нас об этом ещё до прибытия сюда.

Командир легионеров бросил короткий взгляд в сторону губернатора, который улыбался, довольно пожимая плечами.

— Оказалось, это единственное, что я мог сделать, поскольку контракт с армией был уже подписан.

Шутт решил отказать Лякоту в удовольствии стать свидетелем своего возмущения, хотя внутри него всё бурлило от негодования.

— Да, я думаю, это справедливо, — с усилием произнёс он.

— Насколько я понимаю, капитан, — быстро продолжил О'Доннел, — для того, чтобы выяснить, кому достанется честь несения патрульной службы, мы проведём три раунда соревнований в присутствии независимых судей. Один вид предлагает армия, другой вы, и, наконец, третий по взаимному согласию выбираем вместе. Устраивает?

Шутт с усилием кивнул, явно не довольный тем, что майор захватил инициативу.

— Хорошо. От имени армии я предлагаю учения по строевой подготовке, так как это наиболее близко к тому, что вам приходится делать при несении охранной службы. Каково ваше предложение?

У капитана слегка ёкнуло сердце. Из всех военных искусств строевая подготовка была самым слабым местом его роты.

— Я бы предложил полевые учения с полосой препятствий.

Майор даже не сдержал возгласа удивления, а его брови едва не исчезли под нависающим беретом.

— Полоса препятствий? — повторил он. — Хорошо, капитан. Считайте, что это ваши похороны. Теперь, в качестве третьего вида соревнований, мы можем выбрать… — Он сделал жест рукой в сторону Лякота. — Губернатор сказал мне, что вы и ваша рота воображаете себя мастерами фехтования. Как вы смотрите на состязание в трёх видах оружия… рапира, сабля и шпага… две победы из трёх?

Словно предупредительный звонок раздался в голове Шутта. Весьма своевременно.

— Похоже, губернатор действительно кое-что рассказал вам, — ответил он, затягивая время.

— Так да или нет? Решайте, капитан. Не будем тратить на это весь день.

— Скажите, майор, а сами вы занимаетесь фехтованием?

— Я? Немного балуюсь шпагой.

— Тогда разрешите мне немного дополнить ваше предложение. Всё то же состязание в трёх видах, но фехтование на шпагах в конце… между командирами отрядов. Это, в случае каких-либо неожиданностей, позволит нам решить всё между собой.

Лицо майора расплылось в широкой улыбке.

— Для меня нет большего удовольствия, капитан. Я согласен… хотя сомневаюсь, что дело может зайти так далеко.

— Возможно, вы будете удивлены, майор, — ответил Шутт, сопровождая свои слова натянутой улыбкой. — Мои солдаты удивляют многих, включая и меня самого.

— Значит, удивят и меня, — коротко бросил О'Доннел. — Извините, если я был немного невыдержанным.

— Ну так, джентльмены, можем считать, что этот вопрос решён? — спросил губернатор, торопливо поднимаясь со своего места.

— Только один вопрос… если вы не возражаете, майор, — настоял на своём командир легионеров. — Если предположить, что «Красные коршуны» всё же победят, действительно ли командование регулярной армии оставит здесь свою лучшую часть для несения патрульной службы?

Глаза О'Доннела по-ящеричьи метнулись в сторону губернатора.

— Раз уж вы завели об этом речь, капитан, могу сказать, что в том случае, если армия получает контракт на несение патрульной службы, она оставляет за собой право выбирать любую часть, которую решит отправить сюда… и может передислоцировать её отсюда в любое время в соответствии с собственными решениями.

— Таким образом, они прислали сюда «Красных коршунов», чтобы закрепить за собой этот контракт, а затем заменить их, когда вопрос будет окончательно закрыт. Так?

Шутт повернулся к губернатору Лякоту, который беспомощно пожимал плечами.

— Это шоу-бизнес, капитан… или, говоря точнее, политика!

«Я был достаточно свободен в описании многих промахов моего шефа. Однако, чтобы не создавать о нём неверного представления, должен добавить к этому, что, вне всяких сомнений, он один из лучших бойцов на шпагах, которых я когда-либо имел возможность наблюдать, а тем более обслуживать, особенно когда его загоняли в угол.»

— Эти разного рода предатели, подтасовщики голосов избирателей, двуликие…

— Довольно, Армстронг! — Голос командира выстрелил словно удар хлыста. — Нам некогда тратить время на обсуждение генетических недостатков губернатора. Некогда, если мы собираемся сейчас выработать план действий на завтрашнем соревновании!

— Рота всё ещё ждёт вас в обеденном зале, капитан, — объявила Бренди, просунув голову в дверь кабинета. — Что им передать?

— Скажи, что я спущусь поговорить с ними примерно через полчаса. Да, и ещё, Бренди… с этого момента разговаривай с ними так, будто мы уже победили.

— Победили?

— Вот именно. Хотя бы уже тем, что армия решила, что именно «Красные коршуны» должны соревноваться с нами. Если нам завтра и достанется, в сознании людей останется тот факт, что, как бы то ни было, побиты мы были не каким-то _о_б_ы_ч_н_ы_м_ армейским подразделением.

— Ну, если вы так считаете, сэр. — В голосе старшего сержанта звучало сомнение. — Ой… чуть не забыла. Рвач сказал, что вы, наверное, были бы не прочь посмотреть вот на это.

— Что это, капитан? — спросила Рембрант, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в листок, который изучал командир.

— Гм-ммм… А-а, да это просто копия списка роты «Красные коршуны». Они, похоже, случайно оставили его где-то в терминале.

— Так, может, попросить Бикера, чтобы он пропустил его через свой компьютер?

— Не беспокойтесь об этом, Армстронг. Я уже нашёл всё, что нужно. Вот чёрт! Мне бы следовало это знать!

— Что вы нашли?

Теперь оба лейтенанта окружили капитана, уставившись на список имён так, будто перед ними была какая-то шифрограмма.

— Я _т_а_к_ и _д_у_м_а_л_, что О'Доннел предложит матч по фехтованию! — побормотал командир почти под нос. — Но видите это имя? Третье сверху? Исаак Корбин! Он был чемпионом трёх планет на пяти турнирах! Какого чёрта о_н_ делает в армии?

— Готовится поумерить наш пыл, если можно так выразиться, — с унылой гримасой произнёс Армстронг. — По крайней мере, одна схватка из трёх проиграна.

— Может быть, а может быть и нет, — задумчиво проворчал Шутт. — Я думаю, что мы…

Пронзительный писк коммуникатора прервал его.

— Полковник Секира очень хочет посмотреть на ваш классический профиль… сэр!

— О, прекрасно… просто замечательно. Иду, Мамочка.

— Я вижу, вы всё ещё ведёте наступление широким фронтом, капитан. Но мне кажется, что публично бросить вызов регулярной армии — весьма честолюбивая попытка.

— Послушайте, полковник, я ведь не мог знать, что они собираются выпустить против нас «Красных коршунов». И я даже признаю свою ошибку, что позволил средствам массовой информации взять нас под прицел, но…

— Осадите назад. Расслабьтесь, капитан, — настойчиво перебила его Секира. — Я ведь вовсе не собираюсь давить на вас. Я просто хочу пожелать вам успеха в завтрашних соревнованиях. Если вы и не ожидали услышать от меня такое, я всё-таки считаю, что вы в этом нуждаетесь.

— Вы можете повторять это снова и снова, — сказал Шутт, слабо фыркнув. — Извините меня, мэм. Я не хотел огрызаться на вас, просто-напросто я немного задавлен подготовкой к завтрашнему дню.

— Хорошо, тогда не буду отрывать вас. Но только между нами, Шутник, как вы думаете, есть ли у вас вообще хотя бы один шанс, что вы выдержите?

— Шанс есть _в_с_е_г_д_а_, мэм, — почти автоматически ответил он. Но если говорить серьёзно… Забегая вперёд, я сразу пропущу соревнования по строевой подготовке, скажу только, что мы уже проиграли их. Я бы ещё попытался держать пари, что мы выстояли бы против обычной армейской части на полосе препятствий, но теперь… не знаю. В нашу пользу говорит только тот единственный факт, что мы в хороших отношениях с местной колонией, и даже при независимом подборе судей, это может определить наше преимущество.

— Я не перестаю удивляться вам, — рассмеялась Секира, — как и вашему связанному с бизнесом прошлому. Вы, должно быть совершенно случайно, взялись расчищать малопроходимую дорогу. Я не хочу предвещать грозу на ваших учениях, но мы оба знаем, что правильнее всего может судить только тот, кто наблюдает со стороны. Я только надеюсь, что ваш успех у жителей колонии не сделал ваших солдат слишком привычными фигурами, в результате чего «Красные коршуны» будут казаться судьям чуть более экзотичными… или чуть более искусными!


Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Если Вы заметили ошибки, опечатки, или у вас есть что сказать по поводу или без оного — емалируйте сюда.

Rambler's
Top100 Рейтинг@Mail.ru
X