Rambler's
Top100
Фантастика.
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Роберт Асприн
Шуттовская рота (Перевод Олег Колесников)

Продолжение 1

Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание

3

«Следуя кодексу чести, сложившемуся в Космическом Легионе, мой шеф не имел и даже не пытался получить никакой информации о «предлегионной» жизни всех тех, кто служили теперь под его началом. Но я, не входя в состав Легиона, не чувствовал, однако, никакой необходимости придерживаться подобного правила, и поэтому составлял подробные досье на всех тех, кто мог бы в обозримом будущем повлиять тем или иным образом на жизнь и благополучие моего шефа, а, следовательно, и на мои тоже.

Большая часть этой работы не представляла особой сложности. Обычная рутина поиска с помощью компьютера всей информации о данном лице, имеющейся в настоящий момент у полиции, причём в большинстве случаев поиск можно было упростить, ограничиваясь сведениями о легионере на момент его вступления в Легион. Были, разумеется и такие случаи, когда требовался более широкий поиск, а иногда я был вынужден прибегать к экстраполяции и рассуждениям. Например, в случае с двумя лейтенантами, которых мой шеф получил в наследство вместе с ротой.»

Дневник, запись номер 014

— Добрый вечер, лейтенант Армстронг… лейтенант Рембрант. Пожалуйста, садитесь.

Шутт совершенно намеренно устроил себе очень маленький офис и придал ему как можно более спартанский вид. Он придерживался убеждения, что многолюдные встречи были как правило бесполезны, за исключением, пожалуй, случаев, когда была необходимость сделать общее объявление. Поэтому здесь были только два стула для посетителей. Рембрант кивнула в знак благодарности и направилась к одному из них. Она была среднего роста, но казалась маленькой рядом с лейтенантом Армстронгом, рост которого составлял шесть футов. У неё были тёмные волосы, округлое лицо и фигура с чересчур раздавшейся нижней частью, весьма далёкая от какого-либо изящества.

— Благодарю вас, сэр. Я предпочитаю стоять.

Это рявкнул в ответ на приглашение сесть Армстронг, являвший собой точную копию рекламы для новобранцев, особенно если принять во внимание его манеру принимать парадную стойку. А рявкнул он в тот самый момент, когда его коллега начала опускать свой зад на выбранный стул. Это обстоятельство заставило лейтенанта Рембрант изменить свой манёвр, с тем, чтобы встать рядом с Армстронгом, приняв позу, отдалённо напоминавшую его собственную. По её гримасе и его ухмылке для Шутта стало вполне очевидно, что это маленькое представление, имевшее целью поставить соперника в невыгодное положение, разыгрывалась ими далеко не в первый раз.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я постараюсь быть кратким.

Очевидно, с вами двумя мне придётся быть более откровенным, возможно, вплоть до грубости, нежели с кем-либо ещё из состава роты… может быть, за исключением меня самого. Быть офицером — это нечто большее, чем, воспользовавшись возможностью, оплатить вступительный экзамен. Как я уже сказал на общем собрании, эта рота нуждается в руководстве, и если мы собираемся вдохнуть в легионеров новую жизнь и действительно руководить ими, то всегда и во всём должны идти на один шаг впереди всех. Вы двое становитесь при этом моими дублёрами во всех тех случаях, когда я занят или отсутствую, но я буду присматривать за вами, пока вы не усвоите мои воззрения и стиль работы, а лени не потерплю. Но ещё больше, чем лень, я не терплю беспечность. Поэтому хочу, чтобы вы двое всё время старались думать и анализировать происходящее. Например… лейтенант Армстронг.

— Да, сэр?

— По количеству написанных вами рапортов, а так же по манере изложения, вы, похоже, относите себя к сторонникам дисциплины… скажем, к блюстителям порядка. Правильно?

Показная уверенность Армстронга начала буквально таять на глазах.

— Я… то есть… — заговорил он, запинаясь на каждом слове, совершенно не представляя, какой именно ответ от него ожидают.

— Да?

— Да, сэр.

— Ну, хорошо. — Капитан улыбнулся. — Тогда рассмотрим вот что… Чисто теоретически, что лучше подходит для солдата: воспитывать его с помощью приказа или увлекать примером?

— Увлекать примером, сэр, — быстро и чётко ответил Армстронг, вновь обретая под ногами твёрдую почву.

— Тогда почему же вы этого не делаете?

Лейтенант, попавший под неожиданный обстрел, нахмурился и первый раз с начала разговора отвёл в сторону глаза, которые до этого смотрели прямо на командира.

— Я… я не совсем понимаю, сэр, — сказал он. — Я стараюсь вести себя примерно, и… я думал… я стараюсь быть лучшим легионером в нашей роте.

— Да, у вас есть для этого все данные, — высказал осторожное предположение Шутт, — но мне кажется, что вы проглядели один существенный момент. Большинство людей не испытывают восторга при встрече с закомплексованным, властным формалистом… которого, к сожалению, у вас есть склонность изображать. Если есть что-то, отталкивающее их от соответствующего армейского поведения, то это, несомненно, ваши манеры, потому что никто не хочет походить на вас.

Армстронг открыл было для возражения рот, но командир резким движением остановил его.

— Нет, я не собираюсь дальше обсуждать это, Армстронг. Я хочу, чтобы вы над этим подумали. А затем, возможно, мы и поговорим о деталях. Если вам удастся смягчить свои грубоватые манеры, добавив в них долю участия, и показать, что кто-то может быть негодным солдатом, но при этом по-прежнему остаётся человеком, тогда ваши подчинённые последуют за вами куда угодно, потому что сами захотят этого, а не потому, что им это приказано.

Лейтенант сфокусировал свой взгляд на капитане и коротко кивнул, как бы подтверждая тот факт, что слова Шутта дошли до него.

— А что касается вас, лейтенант Рембрант, — продолжил командир, поворачиваясь на стуле лицом ко второму из своих помощников, — создаётся впечатление, что вы не хотите или не надеетесь, что кто-то будет относиться к вам как к примеру для подражания.

Лейтенант заморгала, удивлённо глядя на него из-под тёмных локонов. Она не сделала попытки имитировать отсутствующий взгляд лейтенанта Армстронга, а когда Шутт продолжил, посмотрела ему прямо в глаза.

— Из ваших докладных может сложиться впечатление, что вы позволяете командовать ротой сержантам, хотя предполагается, что делаете это якобы сами, в то время как на самом деле исчезаете со своим блокнотом в поисках объектов, с которых можно делать наброски и зарисовки. — Он помолчал, уныло покачивая головой. — Так вот, я сам поклонник искусств, лейтенант Рембрант, и не собираюсь преследовать вас за это занятие в свободное от дежурства время. Вполне возможно, что я даже помогу вам устроить выставку, когда ваша служба в Легионе подойдёт к завершению. Однако во время дежурства я ожидаю от вас полного внимания ко всему, что происходит в роте. Сержанты могут превосходно знать своё дело и могут даже думать, что именно они-то и управляют ротой, но их кругозор замыкается лишь на конкретной текущей работе, а уж никак не на перспективах. Работа, охватывающая перспективу, должна выполняться вами, Армстронгом и мной, и если мы не справимся с ней, то нашей роте не выбраться из дерьма. Но мы не сможем выполнить нашу задачу, если не будем знать о возможностях как каждого легионера, так и отдельных подразделений роты. Так вот, мы трое будем встречаться каждую неделю, если не каждый день, чтобы обсуждать и солдат и роту в целом, и я надеюсь, что вы будете принимать в этом самое деятельное участие. Я объяснил всё достаточно ясно?

— Я… я буду стараться, капитан.

— Хорошо. Если люди стараются, значит, с ними ещё можно работать. Это в равной мере касается и вас, Армстронг. Мы должны превратиться в глаза и мозг роты, а это означает, что нам следует действовать как единой группе внутри отряда. Это совсем как…

Он уставил палец в пространство между двумя лейтенантами и слегка повертел им в воздухе.

— И я не хочу в дальнейшем наблюдать вот эти маленькие игры, в которые вы играли передо мной, чтобы показать, кто лучший солдат. Так вот, вы двое по сути партнёры, и ваша первейшая задача — научиться проявлять терпимость к тому, что вас разнит. Мне думается, что существующие между вами различия должны работать на достижение взаимного расположения, особенно если каждый из вас научится полагаться на силы другого, вместо того, чтобы давать волю слепой зависти. Я не говорю пока об уважении, хотя надеюсь, что со временем придёт и это. Для начала, вполне достаточно представить себе, что вы вдвоём несёте одно полное ведро, держа его с разных сторон, и вам необходимо научиться двигаться согласованно, чтобы не расплёскивать содержимое.

Командир откинулся на спинку стула и сделал жест рукой, будто собираясь выстрелить из пальца.

— А сейчас, как мне кажется, вы выйдете отсюда и, уединившись в укромном местечке, выпьете либо по чашке кофе, либо чего-то ещё, а затем начнёте подводить итоги всему услышанному…

Он позволил по своему лицу пробежать слабой улыбке.

— … оставив в стороне убеждение, что ваш новый командир несправедливый и нерассудительный сукин сын.

Искрима, сержант, заведующий довольствием, был невысокий жилистый мужчина со смуглой кожей и вьющимися чёрными волосами. Его тёмные глаза были посажены довольно широко, а морщинистое, напоминавшее грецкий орех лицо почти всегда излучало сияющую улыбку. Вот это самое «почти» и делало его весьма заслуживающим особого внимания.

Шутт ответил, может быть несколько преувеличенно любезно, на приветствие и некоторое время изучал сержанта, прежде чем начать разговор.

— Без всякого намерения нарушить существующий порядок, который запрещает проявлять интерес к прошлому любого легионера, сержант, буду ли я прав, если, основываясь только на вашем имени, предположу, что ваши предки были филиппинцами?

Маленький сержант слегка кивнул в знак согласия, но на этот раз улыбка не пробежала по его лицу.

— Мне приходилось слышать, что филиппинцы — лучшие повара и одни из самых свирепых бойцов на всей старушке Земле.

На этом командир заработал скромное движение плеч, хотя теперь была заметна и намечавшаяся улыбка.

— Тогда, может быть, вы скажете мне, почему еда в нашей столовой не становится с каждым разом всё лучше?

Шутт очень тщательно подбирал эту фразу. Согласно указанному в личном деле, сержант Искрима нападал на людей, пытавшихся критиковать его стряпню, и в двух случаях из трёх это заканчивалось их госпитализацией. К тому же, очень важно было сказать именно то, что еда могла бы быть лучше, а уж никак не то, что она просто была плохая.

Но даже и при таких мерах предосторожности тёмные глаза на какой-то миг заблестели. Затем этот возбуждённый взгляд погас, и сержант в очередной раз пожал плечами.

— М-ммм… меню мне устанавливает Легион. Мне указывают… Мне говорят, что я должен готовить то, что полагается. А мясо, которое мне дают… да это же просто, откровенно говоря, жилы… и кости. Я говорю заведующему снабжением сержанту, я спрашиваю его: «Как я могу приготовить это мясо? Посмотри на него! Покажи мне, как!» Но он только пожимает плечами и говорит: «Это всё, что может позволить бюджет Легиона. Приготовь его как можно лучше». Вот я и стараюсь готовить как можно лучше из того мяса, которое он мне даёт… и согласно меню, которое определяет Легион… но…

Сержант замолчал, дополнив свою речь ещё более заметным движением плеч и многозначительным кивком головы в сторону Шутта.

— Понятно. Хорошо, забудем о бюджете… а заодно и о меню. Я хочу, чтобы рота питалась хорошо — а ведь мы не платим им достаточно для того, чтобы они могли питаться сами. Поэтому, пока я командир, а ты повар, я хочу, чтобы наша рота была самой лучшей по питанию ротой во всём Легионе.

Искрима коротко дёрнул головой в знак полного согласия.

— Хорошо, — коротко произнёс он. — Давно пора бы.

— Тогда я буду считать это дело улаженным. — Командир кивнул, ставя в своём блокноте галочку у очередного пункта. — На сегодня мы закончили, сержант.

И вновь маленький сержант чересчур старательно отдал ему честь, и когда Шутт начал было ответное движение, ему в голову пришла новая мысль.

— Да… вот ещё, сержант. Прав ли я, предполагая, что вы не позаимствовали бы себе это имя, Искрима, имеющее отношение к одной из форм филиппинской борьбы, а точнее, бою на палках, если бы сами не были мастером этого искусства?

И вновь последовали скромная улыбка и быстрое движение плеч.

— Тогда я считал бы признаком вашего личного расположения, если бы вы согласились научить этому искусству всех желающих в нашей роте, включая и меня. Я не так много об этом знаю, но если с помощью палок удалось в своё время разделаться с Магелланом и его вооружёнными до зубов головорезами, эта борьба вполне заслуживает изучения.

— Прошу садиться, сержант… Гарри Шоколад, если не ошибаюсь?

— Просто Гарри, так будет вернее, капитан, — сказал сержант, осторожно опуская свою огромную тушу на предложенный стул. — «Г.Ш.» — это только для моих друзей.

— Хорошо. Давайте всё же будем использовать короткое имя, Г.Ш., кивнул ему Шутт, что-то коротко записывая в своём блокноте, — поскольку, думаю, через пару месяцев мы станем друзьями.

— И как вам удалось вычислить это прямо сейчас? — Сержант нахмурился, охваченный подозрением. — Не обижайтесь, сэр, но на моей памяти офицеры никогда не поддерживали дружбы с людьми, подобными мне.

— Весьма прискорбно. Впрочем, я сам себя немного опережаю, — с отсутствующим видом заметил командир, просматривая свои записи. — Однако из вашего заявления можно предположить, что вы не вполне честный и склонный к попустительству человек, во всяком случае, мне так показалось.

Сержант-снабженец прищурил глаза, и это было единственным изменением на его лице, ставшим заметным, когда он откинулся назад.

— А знаете, капитан, это замечание граничит по меньшей мере с расизмом. Уж не хотите ли вы этим сказать, что по-вашему все цветные законченные воры?

Как можно было догадаться по имени, Гарри Шоколад был негром, правда его кожа имела скорее светло-коричневый оттенок, чем густо чёрный, обычно ассоциируемый с его расой. К тому же он был ещё и волосат, хотя выражалось это лишь наличием густой щетинистой бороды, компенсировавшей его короткую стрижку. Очки с толстыми тёмными стёклами, задвинутые на лоб, дополняли картину, которую он являл собой, когда разглядывал своего командира с таким хмурым видом, который для более мелкой фигуры казался бы по меньшей мере мелодраматическим.

— Х-м-ммм? — произнёс Шутт, наконец оторвавшись от своих заметок и поднимая взгляд. — О, конечно, нет, Г.Ш. Я основываю своё предположение на том простом факте, указанном в вашего деле, что ваш общий интеллект гораздо выше среднего. Моё рассуждение проистекает из того, что имея даже половину ваших мозгов, любой, кто занимался бы снабжением этого отряда, вполне мог бы удвоить своё жалованье, приторговывая на чёрном рынке. Если я не прав, то вы, разумеется, можете получить мои извинения.

Гарри широко улыбнулся.

— Спасибо, кэп. Извинение от офицера такой служака, как я, получает не каждый день.

— Позвольте, сержант, — перебил его командир, возвращая ему улыбку размером зуб в зуб, — но я сказал: «Если я неправ». А для того, чтобы я счёл такое извинение необходимым, мне надо будет попросить вас подождать здесь, пока не будут конфискованы ваши учётные документы и не будет опечатан склад, и, таким образом, станет возможным проведение инвентаризации и аудиторской проверки, чтобы показать, ошибаюсь я или нет.

Улыбка исчезла с лица сержанта будто мышь, заметившая кошку, а сам он нервно облизнул губы, в то время как взгляд его метался между дверью и командиром.

— В этом… в этом нет необходимости, капитан, — сказал он очень осторожно. — Я хочу заметить, но разумеется, только между нами, что, конечно, может быть обнаружено, что несколько позиций из общего списка снаряжения, скажем так, затерялись куда-то за последние несколько месяцев. Если хотите, я могу посмотреть, нельзя ли отыскать пропавшую технику за пару недель.

— Это совсем не то, что я имею в виду, Г.Ш., — заметил Шутт, улыбаясь.

— Хорошо, тогда иначе. — Гарри заговорщицки пригнулся, наклоняясь на стуле вперёд. — Я предполагаю, что мы сможем выработать в некотором роде взаимовыгодное соглашение…

Командир резко рассмеялся, обрывая сержанта.

— Извините меня, Гарри, но, похоже, у вас какое-то неправильное представление о происходящем. Я ни в коем случае не собираюсь вытряхнуть вас с вашего места. Уж чего я хочу, так это как раз противоположного. Я хочу, чтобы вы расширили свою деятельность, и думаю, что смогу вам в этом помочь. Вы можете прямо сейчас начать очистку своего склада от большинства скопившихся там запасов.

Сержант-снабженец нахмурился.

— Почему вы так считаете, капитан? Я хочу сказать, что я, конечно, обязательно так и сделаю, но мне кажется, что если мы сейчас освободимся от всего снаряжения, то кое-кто может это заметить. У вас есть какой-то план, как скрыть тот факт, что я сижу на пустом складе?

— Прежде всего, мы не собираемся ничего скрывать. — Шутт усмехнулся. — Мы будем делать это строго по Уставу… особенно упирая на раздел 954, параграф 27, который гласит: «Сержант, ведающий снабжением, может избавиться от любых излишков или устаревшего имущества путём уничтожения или продажи последнего»… и раздел 987, параграф 8: «Командующий офицер должен определить тип снаряжения, имеющегося в его подразделении, которое требует замены или продажи как устаревшего, или, если оно признано негодным, отправить на слом». Сейчас, на мой взгляд, основная масса нашего снаряжения более пригодна для музея, чем для действующей боевой части, так что я считаю, что твоя работа полезна не только для тебя.

Гарри кивнул.

— Очень приятно. Я бы даже сказал «сладко»… но есть одна деталь. Как же я останусь при пустом складе?

— Нет, вовсе не на пустом. Я думаю, что ты заполнишь его тем снаряжением, которое появится здесь через несколько недель и которого будет значительно больше, чем сможет вместить освободившееся пространство. Как я уже говорил на встрече с ротой, я буду пользоваться правом повышения качества нашего снаряжения… на свой счёт, разумеется.

— Разумеется, — как эхо повторил сержант, откидываясь назад, чтобы рассмотреть командира полуприщуренными глазами. — Но это поднимает совершенно новый вопрос, капитан. Я не совсем понимаю, зачем нужен вам, если вы так богаты, как говорите? Я имею в виду, что раз вы можете купить всё это снаряжение, то зачем вы собираетесь дурачить окружающих, получая деньги за распродаваемые мной излишки?

Шутт глубоко вздохнул, будто терял терпенье, убеждая несговорчивого ребёнка.

— Г.Ш., мы оба знаем, что есть вещи, которые просто так не купишь. Я имею в виду, что мои деньги и методы могут быть очень хороши для обычного снаряжения, но предполагаю, что время от времени нам будут нужны некоторые предметы, купить которые можно только на чёрном рынке. Так вот, я рассчитываю на то, что ты будешь той ниточкой, которая свяжет нас с подпольной торговой сетью, используя в качестве пропуска продажу нашего устаревшего снаряжения. Уловил направление?

— Прочитал всё вслух и абсолютно отчётливо, капитан, — сказал Гарри, и его лицо расплылось в широкой усмешке. — Вы знаете, раньше я никогда не произносил слово «брат» по отношению к белым, но вы можете составить исключение.

— Боюсь, что предпочту пока относится просто к разряду «хороших парней», — резко поправил его Шутт. — Видишь ли, Г.Ш., есть несколько правил, определяющих эту игру, моих правил, а не Легиона.

— О-го. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Прежде всего, — продолжал командир, не обращая внимания на театральные замечания сержанта, — я не хочу, чтобы твои действия могли в конечном итоге как-то коснуться нас. Например, имея дело с нашим автоматическим оружием, ты должен понимать, что если вынешь из него переключатель на автоматическую стрельбу, это не означает, что ты можешь открывать на следующей неделе продажу этих переключателей. Наше снаряжение может быть и устарело, но среди него есть масса вещей, от которых я бы не торопился избавляться, давая возможность кому-то использовать его против нас… или даже против местной полиции. Очень трудно будет играть невинных голубков, если на всей планете мы единственные обладатели современного автоматического оружия. И вдвойне справедливо это будет для того нового вооружения, которое мы получим, такого, как наручные средства индивидуальной связи. Я предполагаю, что вы можете спустить несколько обычных систем, если это поможет в установлении нужных контактов, но специальные ротные средства трогать не стоит. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме нас, мог прослушивать частные каналы связи. Кстати, раз уж об этом зашла речь, если вы немного подумаете, то, я уверен, согласитесь, что в ваших же собственных интересах исключить возможность постороннего прослушивания наших с вами личных переговоров.

Сержант-снабженец поморщился.

— Наверное, вы правы, но это ограничивает мне свободу манёвра.

— Правило номер два: деньги от всех продаж должны поступать на счёт роты. И ещё: у меня не вызовет беспокойства, если вы будете снимать небольшой навар с этих операций, чтобы чуть-чуть скомпенсировать собственные неудобства… на самом деле я это вполне приемлю и считаю просто честной наградой за трату вашего личного времени в интересах будущего всей роты. Тебе остаётся только делать привычную работу, какую делает врач, строго следуя рецептурной книге, и ты никогда не услышишь от меня никаких порицаний. При этом необходимо помнить, что я имею полное представление о том, как идут дела на рынке, даже на чёрном. Если мне покажется, что ты берёшь больше, чем следовало бы, я просто отстраню тебя от всего этого.

— Отстраните, капитан? — Гарри был готов заявить протест. — Моё сердце не разорвётся, если вы отправите меня с этой планеты, вы сами об этом знаете.

— Я не имею в виду перевод. — По лицу Шутта скользнула улыбка. — Я отстраню тебя от твоих упражнений. Видишь ли, Г.Ш., сейчас ты всего лишь обманщик и мелкий жулик. Оставайся со мной, играй по моим правилам, и я научу тебя играть в большую игру и покажу, как можно составить некоторый финансовый капитал, в котором ты будешь нуждаться после того, как твоя служба закончится. Договорились?

— Садись, Бренди, — сказал командир, указывая старшему сержанту на стулья для гостей. — Очень жаль, что пришлось продержать тебя в ожидании столько времени, но по самым разным причинам я хотел оставить разговор с тобой на самый конец.

— Ничего страшного, сэр. — Сержант пожала плечами и опустилась на указанное место. — Если и есть хоть что-то, чему я научилась в армии, так это умению ждать офицеров.

Шутт пропустил эту колкость мимо ушей.

— Принимая во внимание, что уже поздно, а также нашу общую усталость, я постараюсь быть как можно более кратким и сразу перейду к делу. — Он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, будто обхватывая себя. — Скажи мне, Бренди, какая, по твоему мнению, самая большая задача стоит передо мной в этой роте?

У старшего сержанта округлились глаза, она подняла брови и, поджав губы, тихонько свистнула.

— Трудный вопрос, — сказала она, чуть меняя позу. — Даже не знаю, с чего и начать. Если у вас есть хоть немного соображения, то вам нет нужды, чтобы я перемывала все косточки этой роты, а если речь идёт о том, существует ли здесь самая большая проблема, перекрывающая все остальные…

Её голос менялся в такт с покачиваниями головы.

— На мой взгляд, есть одна проблема, которая стоит особняком и маячит, словно сигнальный фонарь, — жёстко произнёс Шутт. — Фактически, единственная, в разрешении которой я не совсем уверен.

— И что же это такое, сэр?

— Ты.

Бренди откинула голову и нахмурилась.

— Я, сэр?

— Вот именно. Только не пойми меня превратно. Ты в полном порядке Бренди… голова, плечи и талия самые лучшие из всех, что достались мне в этом унаследованном персонале. Из твоего личного дела и из моих собственных наблюдений за последнюю неделю следует, что ты прекрасный лидер, почти такой же, а может быть даже и лучший, чем я сам.

Тут командир слегка покачал головой.

— Проблема в том, что ты циник. Если бы в тот момент, когда братья Райт создали свой первый самолёт, ты оказалась рядом, всё, что ты изрекла бы по поводу их стараний, звучало бы примерно так: «Он никогда не полетит». Затем, когда он пронёсся над головами собравшихся зрителей, твоим единственным комментарием было бы: «Они никогда не посадят его на землю!»

Едва заметная, призрачная улыбка тронула лицо старшего сержанта.

— Уж такая я есть, капитан, — призналась она.

Улыбка была ей возвращена.

— Вот это и есть тот самый вопрос, который я не могу оставить в этой роте нерешённым. Я собираюсь попытаться повернуть её на другой путь и хочу начать с того, чтобы каждый легионер, он или она, находящийся под моим командованием, сформировал о себе самом гораздо лучшее мнение, чем это есть сейчас. Я не смогу сделать это, если главный лидер личного состава, состоящего из добровольцев, позволяет им сжиться с мыслью, что все они дерьмо и не может быть и речи ни о каких попытках изменить это. При этом я принимаю во внимание и возможность войны на два фронта: со штаб-квартирой и самими легионерами. Но я не в состоянии открывать и третий фронт, сражаясь ещё и с тобой.

Старший сержант совершенно спокойно продолжала смотреть на него.

— Речь идёт о моей отправке отсюда, сэр?

Шутт поморщился.

— Должен признать, что такая возможность промелькнула у меня в голове… и ты действительно единственная во всей роте, в отношении кого я совершенно серьёзно подумывал об этом. Хотя лично мне это не нравится. Это слишком просто — уйти без всякой попытки сделать что-то. Я восхищён, Бренди, твоими способностями и энергий прирождённого лидера. Я всё-таки надеюсь, что мы сможем работать вместе. Именно работать друг с другом бок о бок, а не быть в оппозиции. Это единственный путь, который я вижу, хотя он и требует больших перемен, в основном — с твоей стороны.

Прежде чем ответить, Бренди задумчиво помолчала, прикусив губу.

— Чтобы быть до конца честной с вами, сэр, должна сказать, что я не уверена, что смогу измениться, даже если бы и захотела этого. Старые привычки очень трудно ломать, а я слишком долго им потворствовала.

— Сейчас мне не требуются гарантии, — торопливо и искренне продолжил командир. — Пока что вполне достаточно просто желания попытаться исправиться. Я не люблю играть роль психолога-любителя, но… хорошо, сущность большинства циников, с которыми мне приходилось иметь дело в прошлом, можно выразить одной лишь фразой: «Кого это волнует?» Но на самом-то деле кое-что, хоть и немногое, всё-таки волновало их. Возможно, когда-то они были кем-то сильно обижены, так сильно, что больше не могли позволить себе даже попытки избавиться от страха перед возможностью нового унижения. Я не знаю, относится ли это к твоему случаю, да на самом деле это и не важно. Всё, о чём я прошу, это сделать попытку, прежде чем поставить на этом крест, другими словами, дать шанс. Дать шанс легионерам… дать шанс мне.

Некоторое время в комнате висела тишина, пока двое находившихся там людей продолжали чувствовать неловкость после неожиданно откровенного разговора. Первым попытался рассеять напряжение Шутт.

— Ну, хорошо, обдумайте это, старший сержант. Если же, в конце концов, окажется, что это дело не стоит даже и попытки, дайте мне знать, и я позабочусь о твоём переводе.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Бренди, поднимаясь и отдавая честь. Я подумаю об этом.

— И ещё, Бренди…

— Да, сэр?

— Подумай о том, чтобы дать шанс и самой себе тоже.

— Сэр?

Шутт разлепил веки, чтобы глянуть на дворецкого, стоявшего в дверях его кабинета.

— Да, Бикер?

— Извините меня за вторжение, сэр, но… я по поводу намеченной на завтра передислокации… Ну, я просто подумал, сэр, что вам следовало бы попытаться хоть несколько часов поспать.

Командир встал, зевая, потягиваясь и расправляя затёкшие конечности.

— Как всегда, верно, Бикер. Что бы я без тебя делал?

— Не могу даже вообразить, сэр. Встреча прошла хорошо?

Шутт пожал плечами.

— Не так хорошо, как я надеялся… но лучше, чем опасался. Хотя было несколько моментов… Эта Бренди, старший сержант, даже отдала мне честь, прежде чем уйти.

— Это само по себе можно посчитать за достижение, сэр, — заметил Бикер, осторожно наблюдая из дверного проёма.

— И Рембрант, лейтенант, которая хочет стать художником, после моего разговора с ней и с Армстронгом, уходя, спросила, не хочу ли я позировать ей. Я подумал, что речь идёт о портрете… но потом был буквально поражён, когда понял, что она хотела поработать с обнажённой натурой.

— Я понимаю. Вы допускаете возможность этого?

— Я сказал ей, что подумаю. Как-никак, а это льстит, если учесть количество объектов, из которых она могла делать выбор. Между прочим, это может оказаться широким жестом — помочь ей в её карьере…

«Я и на самом деле не думал, что моё положение обязывает меня в данном случае проинформировать моего шефа… Хотя, скорее, у меня не было мужества сказать ему, поэтому я и оставил это до тех пор, пока он сам всё не узнает. Дело в том, что я уже имел возможность ознакомиться с работами лейтенанта Рембрант: две законченные картины и находящиеся в работе наброски. Вне всяких сомнений, она посвятила себя пейзажам — во всяком случае, пока.»

4

«Переселение роты с целью перестройки её старых казарм было сложнейшим предприятием. Для самих легионеров такой переезд трудностей не представлял, поскольку их личный багаж был невелик. Однако упаковка и консервирование снаряжения, принадлежащего роте в целом, особенно такого, как кухня, оказалось долгим делом, несмотря на то, что в этом участвовал почти весь личный состав. Поэтому получилось так, что реально мы смогли двинуться не раньше девяти.

Желая произвести впечатление как на роту, так и на колонию, мой шеф отказался от того, чтобы, как обычно, перевозить легионеров на грузовиках, на каких перевозят скот (хотя после того, как мне довелось понаблюдать за их обедом, я был склонен к несколько иной оценке этой сложившейся практики), и нанял для этой цели небольшую флотилию лимузинов, которые плыли по воздуху, словно парящие птицы. Прежде, чем читатель воспримет этот факт как чересчур экстравагантный жест, я поспешу отметить, что мой шеф не был особо скупым по натуре, особенно когда следовало произвести впечатление.

Во время всего путешествия казалось, что легионеры пребывали в необычайно приподнятом настроении, развлекаясь, словно школьники на загородной прогулке, и разыгрывая друг друга с помощью только что обретённых средств индивидуальной связи. Те, что ехали рядом со мной, однако, воспользовались возможностью проверить заявление, которое сделал мой шеф прошлым вечером — относительно того, что они могут говорить со мной совершенно откровенно.»

Дневник, запись номер 019

— Прошу прощения, мистер Бикер…

Дворецкий оторвался от экрана компьютера, чтобы взглянуть на обратившегося к нему легионера, в глазах которого не было заметно ни теплоты, ни враждебности.

— Просто Бик, этого вполне достаточно, сэр. Какой-либо титул просто неуместен.

— Да, конечно же… Я только хотел узнать… Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о нашем новом командире? Как мы слышали, вы уже довольно долго с ним.

— Ни в коем случае не буду это отрицать, сэр, — ответил Бикер, складывая экран и убирая компьютер в карман. — Разумеется, вы должны понимать, что все мои отношения с шефом носят сугубо конфиденциальный характер, и потому всё, что я волен рассказывать в подобных случаях, не более, чем просто моё собственное мнение.

— Рассказать что?

— Он говорит, — включилась в разговор Бренди, сидевшая на другой стороне лимузина, вслед за которой и остальные, подстёгиваемые интересом, перестали смотреть в окно и начали прислушиваться, — что не собирается разбалтывать какие-либо секреты или подробности, а расскажет только, что сам обо всём этом думает.

— Ну, хорошо.

— Но, тем не менее, с вашего позволения, должен отметить, что вы можете быть абсолютно уверены, что к любому разговору между нами, который будет иметь место сейчас или в будущем, я буду относиться в равной мере конфиденциально.

Тут легионеры повернулись к Бренди, ожидая от неё толкования.

— Он имеет в виду, что не будет болтать о том, что вы ему расскажете.

— Хорошо. Тогда… мистер… Всё, что мне хотелось бы знать, Бикер, действительно ли он деловой парень. Я имею в виду, что говорит он очень хорошо, но сколько в его словах просто выпущенного пара? И как-нибудь по-простому… я хочу, чтобы ты попробовал рассказать об этом доступными для нас словами, без необходимости перевода.

— Понимаю, — ответил Бикер, задумчиво постукивая пальцем по колену. Если я понимаю правильно, вы интересуетесь, можно ли доверять моему хозяину… вашему командиру. Насколько мне известно, он всегда был предельно добросовестным, извините, я поправлюсь, ДО БОЛЕЗНЕННОГО ЧЕСТНЫМ, во всех своих предприятиях, как деловых, так и личных. А что касается его надёжности… ну, я не думаю, что нарушу какую-нибудь тайну, если скажу коротко то, что может заметить даже самый случайный наблюдатель: он до опасного неуравновешен.

Казалось, все присутствующие легионеры на какой-то момент были шокированы этим заявлением дворецкого, так что возникла пауза, заполненная тишиной. Первым, кто обрёл дар речи, была старший сержант.

— Что значит это «неуравновешен», Бикер? Ты хочешь сказать, что капитан немного помешан?

— О, как раз нет. Я не имел в виду, что он опасно безумен или что-нибудь в этом роде, — поспешно поправил себя дворецкий. — Возможно, что в своих попытках упростить объяснение я выбрал не совсем удачное слово. Мой шеф неуравновешен лишь в том смысле, в каком считаются неуравновешенными большинство деловых мужчин и женщин, а именно, в том, что имеет склонность к навязчивым идеям. Эта его черта никак не позволяет судить о том, насколько его работа подходит к его жизни. Его работа это и е_с_т_ь_ его жизнь, и он рассматривает всё окружающее нас в этой вселенной именно с такой точки зрения. Вот эта рота легионеров сейчас его самое любимое детище, и вся его энергия и все возможности концентрируются на развитии и продвижении её вперёд. Говоря откровенно, я убеждён, что вам всем просто повезло, что вы оказались в нужный момент в сфере его сегодняшних интересов. Мой же опыт подсказывает мне, что он очень редко, если это вообще случается, терпит неудачи, если начинает серьёзно заниматься каким-нибудь делом.

— Извините меня, Бикер, — растягивая слова, вновь заговорила Бренди, — но я не могу удержаться, чтобы не заметить, что вы намеренно употребили выражение «его _с_е_г_о_д_н_я_ш_н_и_х_ интересов». А что же случится с нами, если он окажется увлечён какой-нибудь новой блестящей игрушкой?

— О, я очень сомневаюсь, что это произойдёт. Он проявляет удивительное упорство в приложении своих усилий. Если, конечно, не…

Бикер оборвал фразу на полуслове.

— Если что не?..

— Ну, хорошо… ваш командир обладает почти неограниченной энергией и способностью идти вперёд, увлекая за собой даже в том случае, если вы предпочтёте быть абсолютно пассивными к его планам и начинаниям. Отбить у него охоту, а я думаю, что это единственная причина, по которой он может отказаться от этого начинания, могло бы лишь активное крупномасштабное сопротивление переменам внутри самой роты. Именно вы, легионеры, можете стать несокрушимой преградой в его попытках изменить ваш теперешний облик, как всех вместе, так и каждого в отдельности.

— Я не могу с этим согласиться.

— Он считает, что мы должны дойти в своих попытках до максимального обострения отношений, прежде чем командир будет вынужден отказаться от нас. Разве это не так, Бренди?

— Гм-ммм? Да, верно. Не нужно волноваться об этом, Бикер. Сейчас мы, возможно, несколько обескураживаем его, но мы собираемся по крайней мере п_о_п_ы_т_а_т_ь_с_я_ поддержать намерение твоего парня… и каждый, кто не станет этого делать, будет иметь дело лично со мной.

В оживлённой беседе, которая последовала вслед за этим, никто так и не заметил, что дворецкий, хоть и тихо, но всё же посмеивался.

Хотя отелю «Плаза» приходилось мириться с высокомерием своих новых, более современных собратьев, он видал и лучшие дни, а внутри него всё ещё поддерживалась атмосфера одинокого достоинства и чопорной элегантности. Фонтан, располагающийся в небольшом парке перед отелем, украшали, как и большинство других общественных мест, многочисленные надписи, оставленные бесконечной чередой юных террористов, а сам парк уже долгое время почти никем не посещался, за исключением уличных мальчишек, использующих дорожки и скамейки исключительно для того, чтобы днём носиться по ним с головокружительной скоростью на планирующих досках, а ночью заниматься урегулированием территориальных споров, но при этом создавалось впечатление, что отель совершенно игнорировал всё происходящее вокруг, словно отчаявшаяся мать семерых детей в период летних каникул.

Однако это шаткое равновесие было нарушено, как только первый парящий лимузин приземлился прямо перед отелем на отведённой для этих целей стоянке и начал освобождаться от своего груза, который составляли легионеры и их багаж. Шутт находился в головной машине. Он предоставил своим подопечным самим разбираться с их снаряжением и направился прямо к столу дежурного.

— Чем могу быть вам полезен, сэр? — спросил клерк, нервно поглядывая на входную дверь, за которой была видна собиравшаяся толпа.

— Меня зовут Уиллард Шутт. Я уверен, что у вас заготовлены заказанные мною места… сто номеров и пентхауз.

После длительных колебаний клерк двинулся к своему компьютерному терминалу, возможно, по случайному совпадению стараясь держаться от Шутта на некотором отдалении.

— Да, сэр. У нас есть ваш заказ. Уиллард Шутт… пентхауз.

— И сто номеров.

— Я… я весьма сожалею, сэр, но в моих записях указан только пентхауз.

Улыбка на лице командира стала слегка напряжённой, но со стороны его раздражение можно было и не заметить.

— Не могли бы вы проверить ещё раз? Я сделал этот заказ почти неделю назад.

— Да, я помню, что к нам поступал подобный заказ. Но, кажется, он был отменён.

— Отменён? — В голосе Шутта послышалась твёрдость. — Кем?

— Вам нужно поговорить об этом с нашим управляющим, сэр. Если вы подождёте, то через минуту я разыщу его.

Не дожидаясь ответа, дежурный клерк нырнул в расположенную позади его стола дверь, оставив Шутта пребывать в беспокойстве, возраставшем по мере того, как пространство за его спиной заполнялось легионерами.

Лоуренс (и уж ни в коем случае не Ларри) Песивец, вполне вероятно, был значительно моложе большинства людей, занимавших подобное положение, но уже в самом начале его карьеры стало ясно, что он был рождён именно для такой должности. Он правил отелем «Плаза» железной рукой, и хотя подчинённые чувствовали себя весьма неуютно под его тиранией, они, тем не менее, были благодарны ему за ту непоколебимую уверенность, которую он проявлял всякий раз, когда возникал очередной кризис, что бывает не редко в такого рода бизнесе, и за то, что вот так же, как сейчас, могли спрятаться от всех неприятностей за его спину. Не раз волны изнервничавшихся и разгневанных посетителей разбивались об эту скалу, ни в малейшей степени не сотрясая её, и он всегда приносил с собой уверенность ветерана, стоило ему выйти из своего кабинета и с первого взгляда оценить ситуацию.

— Я управляющий отелем. Мне показалось, что у вас какие-то затруднения, сэр?

Командир мельком глянул на бронзовую бляху, на которой было указано имя управляющего.

— Да, мистер Спесивец. Меня зовут Уиллард Шутт, и мне хотелось бы знать, кто отменил мой заказ на сто номеров.

Находящийся в полной безопасности, в стороне от линии огня и случайных взглядов, дежурный клерк едва сдерживался от подступавшего смеха. Шутт ненамеренно произнёс вслух прозвище, которое уже давно закрепилось за управляющим… Спесивец… хотя, до сих пор никто не отважился произнести это ему прямо в лицо.

— Песивец, сэр… Заказ отменил я сам.

— Могу я узнать, почему?

— Конечно. Я полагаю, в него просто вкралась опечатка, видимо, по вине того, кто принимал этот заказ. Она скорее возникла из-за ошибки компьютера, чем была результатом небрежности нашего персонала, и я посчитал, что это вполне очевидная ошибка. — Управляющий выдал при этом самодовольную улыбку, но, однако, так и не получил в ответ ничего подобного. — Приняв во внимание стоимость сотни наших номеров за период, скажем, ну, нескольких недель, и не будучи уверенным, заказано ли на самом деле либо один, либо десять номеров, я по праву управляющего снял этот заказ. Но, тем не менее, я уверен, что мы сможем разместить вас в соответствии с вашими запросами.

— Понимаю. Я даже не предполагаю, что вы побеспокоились проверить номер той кредитной карточки, который сопровождал этот заказ?

— Верно. Как я уже сказал, сумма была бы несуразно большой.

Шутт, словно фокусник, сделал рукой неуловимое движение, и на столе прямо перед управляющим появилась кредитная карточка.

— Мне кажется, _э_т_о_ должно снять вопрос о несуразных размерах стоимости заказа.

К достоинствам Песивца следовало отнести то, что он никогда не удивлялся и не раболепствовал перед видом кредитной карточки, а предпочитал проверить подпись на её обороте. Это была карточка «Дильфиум-Экспресс», предназначавшаяся только для самых богатых во всей галактике людей и обычно используемая для ускорения покупки или продажи целых компаний. Несмотря на внешнее спокойствие, управляющий начал испытывать смутные признаки страха, который усиливался по мере того, как он продолжал размышлять.

— Да, вижу, — очень медленно произнёс он.

— И теперь, когда я перед вами и вы ознакомились с ней, можем ли мы приступить к оформлению моего заказа? То, что мне требуется, — это сто заказанных мною номеров… как видите.

Резким движением вскинув голову, командир быстро определил, что теперь уже всё фойе отеля было заполнено солдатами.

Песивец полностью осознавал наличие этой толпы. С того момента, как он увидел эту карточку, его мысли были заняты сопоставлением потенциальной выгодности этой сделки и того ужаса, который охватывал его при одной мысли впустить на свою территорию целую роту легионеров. Но, не упуская из внимания факт, что его жалованье в любом случае не изменится ни в какую сторону, он принял решение.

— Очень жаль, мистер Шутт. Но на данный момент у нас нет достаточного количества свободных номеров для того, чтобы удовлетворить ваш заказ. Если хотите, я могу помочь вам подыскать другое место, более… подходящее для вашей компании.

Управляющий был заранее готов к вспышке гнева, которая могла последовать за подобным предложением. Но, к его удивлению, Шутт ответил ему ленивой улыбкой.

— Мне не хотелось бы с вами спорить, мистер Спесивец…

— П_е_сивец.

— … однако тот же самый компьютер, который я использовал для оформления своего заказа, подсказал мне, что из ста пятидесяти ваших номеров постоянно занято едва ли более дюжины. Вместо этого я постараюсь доказать вам, что наше небольшое недоразумение может быть разрешено тремя путями. Во-первых, я могу подать жалобу на вас и на отель на основании закона о том, что вы не можете отказать в постоянном жилье кому бы то ни было, исходя из расы, религии, пола или _р_о_д_а _з_а_н_я_т_и_й_… но это путь долгий и изнурительный, а главное, он никак не удовлетворяет моей потребности немедленно получить эти комнаты. Во-вторых, вы можете, как добрый малый, прямо сейчас приступить к выдаче ключей. В-третьих…

Улыбка на лице командира стала чуть шире.

— … Я могу купить этот отель и заменить вас на кого-нибудь другого, кто проявляет гораздо больше рассудительности, когда требуется защищать интересы владельца.

Небрежная ссылка на его уязвимость в какой-то мере лишила управляющего присутствия духа, но Песивец отлично осознавал явную недостаточность информации, проявленную этим третьим намерением Шутта, и вновь овладел собой.

— То, что я имею в виду, сэр, к вопросу о низкой занятости номеров, на которую ссылаетесь вы, — мы постоянно недоукомплектованы персоналом, и потому не в состоянии обслуживать такое количество людей, какое вы хотите поселить в таком знаменитом отеле, как «Плаза», и я предпочёл бы направить вас в другое место, чем портить репутацию нашего отеля плохим обслуживанием клиентов. А что касается ваших намерений купить этот отель, — управляющий сопроводил свои слова лёгкой улыбкой, — то я боюсь, что это лишь пустая угроза. Мне кажется, вы не вполне осознаёте тот факт, что этот отель — всего лишь часть целой сети отелей, принадлежащей довольно крупному концерну. Я очень сомневаюсь, что вы можете заинтересовать их, попытавшись стать собственником лишь одного этого.

Шутт покачал головой, выражая лёгкое уныние.

— Вы не совсем правы, Спесивец…

— П_е_сивец.

— … Боюсь, что в данном случае именно вы не совсем осознаёте ситуацию. Вашей сетью отелей владеет «Веббер Комбайн», главный менеджер-распорядитель которой Регги Пейдж — по крайней мере, до следующего заседания совета директоров, собирающегося раз в три недели. Сейчас он находится в затруднительном положении, поскольку уже израсходовал весь кредит, предназначенный для их нового комплекса на планете Парна-2, и подрядчики готовы перейти к забастовке. Это третья катастрофа, которая обрушилась на них в течение последнего квартала, и если он как можно скорее не получит наличных денег, чтобы расплатиться с ними, то весь его проект полетит в сортир, не говоря о его собственной работе. _В_о_т _п_о_ч_е_м_у_, я думаю, он будет заинтересован, если я предложу ему прибрать этот отель к своим рукам.

Песивец ощутил, как его лоб покрывается потом, но Шутт ещё не закончил.

— Я хочу лишь подчеркнуть, что моё упоминание об этом не было угрозой. Да, я действительно могу купить сейчас этот отель, однако бумажная волокита оформления сделки может занять целых двадцать четыре часа, что означает, что я должен буду отправить своих людей в другой отель до тех пор, пока дело не будет улажено. Проблема-то в том, что я уже пообещал им, что они будут жить _з_д_е_с_ь_, и если я буду вынужден уйти отсюда, если я буду поставлен в неловкое положение перед моей новой ротой из-за ваших дурацких игр, тогда, _п_о_с_л_е_ того, как вы будете уволены, я позабочусь, чтобы вас не взяли на работу на этой планете. Я даже готов покупать компании, которые всё же рискнут сделать это. Я закрою вам вылет отсюда, даже если для этого потребуется скупать все места на каждом корабле в течение всего следующего года. _В_о_т _э_т_о_ настоящая угроза. Улавливаете?

— Д-да, сэр.

Улыбка на лице Шутта вновь приобрела свой первоначальный вид.

— Итак, теперь, когда мы с вами так мило побеседовали, я уверен, вы согласитесь, что будет наилучшим выходом для всех, если вы предоставите нам эти комнаты, а затем позаботитесь об увеличении обслуживающего персонала до надлежащего уровня.

Напыщенный и упрямый, каким он и должен был быть, чтобы занимать такую должность, Песивец был далеко не дурак. Было совершенно очевидно, что не в его интересах, то есть, не в интересах отеля, было вступать в конфликт с мегамиллионером. Приняв быстрое руководящее решение, он повернулся к пребывающему в нерешительности дежурному клерку.

— Нам понадобится сотня регистрационных карт и по два ключа от каждой комнаты… расположенной с верхнего этажа до нижнего, пропуская номера с бассейнами. Только выдавать ключи можно _п_о_с_л_е _т_о_г_о_, как будет заполнена каждая карта и мы получим данные о том, кем занята комната.

Затем он вновь повернулся к Шутту.

— Будут ли ещё какие-нибудь пожелания, _с_э_р_?

— Да, пожалуй, есть… я только прошу подождать буквально минуту. Армстронг! Рембрант!

Пробивая себе дорогу локтями, оба лейтенанта приблизились к нему.

— Разбейте их по парам и проследите за распределением номеров. Я хочу, чтобы вы и сержантский состав заняли комнаты поближе к пентхаузу… Я буду использовать его как нашу штаб-квартиру и оперативное помещение на всё то время, пока мы находимся здесь. Составьте список, кто с кем проживает, но предупредите каждого, чтобы не торопились полностью распаковывать вещи. При необходимости мы можем поменять напарников в соответствии с их пожеланиями.

— Слушаюсь, сэр.

— Бикер!

— Сэр?

Дворецкий был уже наготове, хорошо зная повадки Шутта в периоды бурной активности.

— Поговори с местным камердинером, пока он ещё не падает с ног. Пусть покажет нашим людям их комнаты, но предупреди, что он не должен, я повторяю, _н_е _д_о_л_ж_е_н_ помогать им перетаскивать их снаряжение. Самое большее, что он может сделать, это помочь им найти подходящие багажные тележки. И ещё, Бик… позаботься, чтобы все его хлопоты были оплачены сполна. Понятно?

— Хорошо, сэр.

— А теперь вы, Песивец. Нам будет нужна ещё одна сотня регистрационных карточек, чтобы заполнить их, когда наше расселение наконец-то завершится.

— А-а… может быть, мистер Шутт, будет легче, если просто подождать с заполнением настоящих карт до тех пор, пока вы не рассортируетесь?

— Я весьма ценю ваше предложение, Песивец, но это может занять неделю. Нет никакого смысла нарушать всю работу вашей системы только из-за того, что мы всё ещё будем организовываться, не так ли?

— Нет… то есть, я имею в виду, да… я хочу сказать, что благодарю вас, сэр.

— Да, пока вы ещё не ушли… Я хотел бы попросить вас ещё кое о чём. Этот парк, вот, перед нами… он ведь принадлежит отелю, да?

— Да, сэр… Но он открыт для свободного посещения.

— Прекрасно. Я предполагаю, что время от времени мы будем использовать его для занятий и тренировок. Не могли бы вы поручить кому-нибудь почистить фонтан… а расходы отнести на мой счёт?

— Непременно, сэр… и, если мне будет позволено добавить, это весьма щедро с вашей стороны.

Теперь Песивец вновь обрёл душевное равновесие. Хотя он ещё не совсем оправился от их недавней конфронтации, он был, тем не менее, приятно удивлён, обнаружив, что в своём триумфе командир легионеров был чрезвычайно обходителен, не говоря уже о том, что необычайно великодушен и щедр. Возможно, что «оккупация» отеля этой с виду очень опасной группой людей не будет иметь сколь-либо плохих последствий…

— М_и_с_т_е_р_ Песивец!

Управляющий поднял глаза, чтобы увидеть торопливо идущего через холл прямо к его столу Винсента, шеф-повара ресторана, лицо которого предвещало начало очередной бури.

— Пожалуйста, Винсент! Говорите немного тише. Мне уже кажется, что все…

— Там, на моей кухне… какой-то _ч_е_л_о_в_е_к_ суёт нос во все углы! И одет он как один из _э_т_и_х_! — В подкрепление своих обвинений повар ткнул пальцем в сторону легионеров, которые в это время с энтузиазмом занимались тем, что разбивались на пары. — Я _т_р_е_б_у_ю_, чтобы его оттуда немедленно убрали! Я не могу работать, когда всякие там ч_у_ж_а_к_и_ путаются у меня под ногами!

Песивец почувствовал, что попал в неожиданную ловушку. Он не хотел, чтобы повторилась, да ещё так скоро, их стычка с Шуттом, но при этом ему не хотелось обижать и повара.

— Э… мистер Шутт. Возможно, что вы сможете…

— Пожалуйста, я всё объясню. Боюсь, что здесь произошло маленькое недоразумение, — сказал командир, делая рукой успокаивающий жест. — Я беседовал с нашим сержантом-поваром о том, что мне хотелось бы улучшить наше питание… но я имел в виду время, когда мы вернёмся на нашу постоянную базу. Позвольте мне поговорить с ним и всё ему объяснить…

— Извините меня… пожалуйста?..

Небольшая группа развернулась, чтобы взглянуть на сержанта Искриму, который будто из воздуха возник среди них.

— Я хочу… как вы говорите… принести извинения. Я только лишь хотел посмотреть, как здесь устроена кухня. Мне следовало бы спросить разрешения, но повара в тот момент не было. Пожалуйста, считайте, что это моя ошибка. Я не должен был заходить на кухню, не спросив разрешения повара. Я извиняюсь.

— Ну вот. Видишь? — Песивец буквально сиял, похлопывая повара по плечу. — Нет никакой беды. Сержант извиняется.

— Хотелось бы так думать, — высокомерно фыркнул Винсент. Представить только… какой-то бездарный армейский повар, ничего не видевший, кроме полуфабрикатов… и на _м_о_е_й_ кухне!

Глаза сержанта тут же заблестели, но он продолжал сохранять улыбку.

— Пожалуйста, примите мои…

— Минуточку. — Шутт неожиданно для всех встал между двумя мужчинами, его лицо было напряжённым. — Сержант Искрима совершил ошибку в порыве рвения, и извинился за неё. Но, мне кажется, это не даёт вам право обзывать его или подвергать сомнению его поварские способности. Он, возможно, не такой мастер, как вы, сэр, но его уж никак нельзя назвать бездарным мойщиком посуды… и к тому же, он не служит в армии. Он легионер. Могу ли я теперь предположить, сэр, что вы в свою очередь должны принести ему извинения за подобные замечания?

Песивец изо всех сил старался поймать взгляд повара, но Винсент продолжал идти вперёд на всех парусах.

— Ха! Прежде, чем я стану извиняться перед ним, он должен доказать мне, что я не прав… и что он в состоянии отличить котёл от ночного горшка!

Припоминая отношение Шутта к подобной наглости, управляющий начал перебирать в уме все возможности подыскать себе другого повара в самые кратчайшие сроки. Но на этот раз у командира на уме была несколько иная стратегия.

— Ну, что ж, хорошо, — сказал он. — Песивец, я хочу снять ваш ресторан на целый день, _в_м_е_с_т_е_ с кухней… скажем, послезавтра. Кухня понадобится сержанту Искриме, чтобы приготовить обед для всей нашей роты.

— М_о_ю_ кухню? — завопил потрясённый шеф-повар. — Вы не можете…

Почувствовав надвигающуюся катастрофу, управляющий бросился вперёд.

— Боюсь, сэр, что цена будет…

— Пять тысяч долларов, надеюсь, покроют все расходы, — закончил за него командир. — Разумеется, что всё снабжение мы берём на себя. Весь персонал кухни будет иметь оплаченный выходной… за исключением…

Он повернулся к шеф-повару.

— Вас, сэр. Я лично заплачу вам двойную ставку обычного дня, если, и только если, вы будете присутствовать там целый день, сидеть и с_п_о_к_о_й_н_о_ наблюдать, как наш повар-сержант управляется на кухне. Вы также приглашены присоединиться к нам на обед, где вам и будет предоставлена возможность принести свои извинения сержанту Искриме… если вы решите, что он заслуживает их. Договорились?

Шеф-повар несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем молча кивнул в знак согласия.

— Прекрасно. В таком случае, сержант Искрима, составьте список легионеров, которых вы хотите взять себе в помощники на кухню, и передайте его Бренди. Г.Ш.!

На этот раз ему даже не пришлось повышать голос, поскольку сержант-снабженец был тут как тут.

— Да, капитан?

— Завтра ты будешь освобождён от обычного дежурства. Возьми у сержанта Искримы список того, что ему будет необходимо, и доставь ему всё, чего бы он ни попросил… Ясно?

— Ясно. Гм-мм… Капитан? — Гарри понизил голос и наклонился поближе к командиру. — Вы уверены, что действительно хотите провести это мероприятие? По правде говоря, думаю, что не стоит изводить столько добра на нашу еду.

— Я ценю ваше беспокойство, Г.Ш., — пробормотал в ответ Шутт, — но подозреваю, что Искрима гораздо лучший повар, чем вы могли это видеть до сих пор. Если даже это и не так, я, тем не менее, не собираюсь просто стоять и смотреть как какой-то чужак оскорбляет одного из наших, не сделав всего, чтобы дать ему шанс нанести ответный удар.

— Так значит, мы против них, а, кэп? Ну, что ж, лады. Мне это по душе. Постараюсь сделать всё, что смогу.

— Благодарю, Г.Ш. Я это учту. — Шутт бросил в сторону сержанта короткую усмешку. — А что касается «они против нас», даже если бы… это могло быть правдой, мне хотелось бы, чтобы у тебя были лучшие шансы.

— Я всегда старался быть сильнее обстоятельств, капитан. — Гарри едва заметно подмигнул ему. — Нет смысла и сейчас протягивать руку за поддержкой.

Командир махнул рукой, отпуская сержанта, а затем повернулся к столу.

— Мне очень жаль, что пришлось прибегнуть к подобному шагу, Песивец, но это показалось мне одним из лучших способов управиться с возникшим недоразумением.

— Нет повода для извинений, мистер Шутт. Ваше предложение… и решение… они были, при сложившихся обстоятельствах, более чем великодушными. Не хотите ли получить ключи от пентхауза? Вероятно, вы захотите немного отдохнуть после всего этого.

— Вы правы… но сейчас я не могу позволить себе такую роскошь, как отдых. Мой дворецкий, Бикер, возьмёт ключи и проследит за моими вещами. А я прямо сейчас собираюсь нанести визиты самым важным персонам в этой колонии.

— Губернатору?

Шутт выдавил слабую улыбку.

— Признаться, я больше думал о шефе полиции.


Оглавление Начало Продолжение 1 Продолжение 2 Продолжение 3 Продолжение 4 Продолжение 5 Окончание
[На главную] [Алфавитный указатель] [Буква «А»] [Асприн Роберт]

Если Вы заметили ошибки, опечатки, или у вас есть что сказать по поводу или без оного — емалируйте сюда.

Rambler's
Top100 Рейтинг@Mail.ru
X